Он мне сказал, что вы слишком измучены, чтобы взять его с собой сразу же. И он говорил, что собирается на время предоставить его вниманию няньки.
— А об усыновлении он вам ничего не говорил?
Сантана поняла, что добиться правды от него невозможно и он не скажет ей ничего такого, что могло бы повредить ему. Однако он мог направить ее на хороший след. Они пристально посмотрели друг другу в глаза, как бы договариваясь об этой тайной сделке. Это напоминало сговор предателей.
— Ну, и что дальше? — теряла терпение молодая женщина.
— А дальше, он приехал двумя днями позже и забрал ребенка.
Сантана недоверчиво посмотрела на доктора. Ответ показался ей каким‑то неправдоподобным. Следуя строгому порядку усыновления, Кепфелл не имел права появляться и уж совсем не должен был забирать своего внука. Значит, тот документ, в котором она отказывалась от материнского права на ребенка, всего–навсего был фикцией. Ей и раньше иногда приходила в голову такая мысль. Правда, вначале она твердо верила, что, сама легально оставила своего ребенка. Потом она стала Представлять себе, что если бы за это дело взялся адвокат в стране, менее скрупулезной по отношению к таким делам, то в таком случае этот акт был бы довольно серьезно воспринят юстицией. Но в последнее время ей все чаще приходила мысль о похищении. Конечно, выглядело это как усыновление, но усыновление совершенно незаконное. Но представить такое, чтобы дедушка вернулся и украл своего внука…
— Погодите, доктор Рамирес. У вас было мое разрешение, чтобы передать ему сына?
— Ну в конце концов Ченнинг Кепфелл был его дедом. Вы же с ним приехали в клинику. Ваш муж трагически погиб, вы находились в отчаянном состоянии: все это мне показалось совершенно естественным.
Да, Рамирес был твердым орешком. Больше ничего она от него не узнает. Но и этого было достаточно. Она уже было собиралась распрощаться с ним, когда ей на ум пришел еще один вопрос.
— А скажите, доктор, господин Кепфелл приехал за ребенком один?
— Не совсем. Его кто‑то ждал в машине.
— Нет. Какая‑то женщина. Помню, она была в чем‑то красном. Но я не знаю, Сантана, поверьте мне! Она не выходила из машины, и лица ее я не видел. Но именно она взяла ребенка, а Кепфелл сел за руль. Они сразу уехали.
— Уже уходите? — спросил врач, — мы только разговорились.
— Я и так уже многое узнала, в том числе и о вас.
Доктор Рамирес снова развел руками:
— Вы же знаете, калифорнийские миллиардеры — очень богатые соседи. А мы — нация гордая, но бедная.
— Ну уж не прибедняйтесь, доктор Рамирес!
Он проводил ее до ворот.
— Вы не хотите воспользоваться моей машиной?
— Спасибо, доктор, я хочу воспользоваться остатком дня, чтобы пройтись пешком. Акапулько — приятный город.
— В таком случае я бы мог вам его показать.