Автор
Санта-Барbara начинается в сердце Нью-Йорка, где жизнь кандидатки на роль жизненной спутницы кажется слишком прекрасной для реальности. Каждое утро она превращается в ночной видение, когда работа стражей порядка кажется невыносимой. Вместе с напарником Кастильо и детьми отца, Санта-Барbara сталкивается с жизненными сложностями и поддержкой близких людей....
Но я не знаю, Сантана, поверьте мне! Она не выходила из машины, и лица ее я не видел. Но именно она взяла ребенка, а Кепфелл сел за руль. Они сразу уехали.
Сантана поднялась.
— Уже уходите? — спросил врач, — мы только разговорились.
— Я и так уже многое узнала, в том числе и о вас.
Доктор Рамирес снова развел руками:
— Вы же знаете, калифорнийские миллиардеры — очень богатые соседи. А мы — нация гордая, но бедная.
— Ну уж не прибедняйтесь, доктор Рамирес!
— Да нет, правда.
Он проводил ее до ворот.
— Вы не хотите воспользоваться моей машиной?
— Спасибо, доктор, я хочу воспользоваться остатком дня, чтобы пройтись пешком.
— В таком случае я бы мог вам его показать. Вы в каком отеле остановились?
Предложение главного врача клиники «Четыре солнца» было только наполовину искренним. Ослепительная красота молодой женщины никак не могла сгладить тот неприятный осадок, который остался после разговора с ней.
— В «Хилтоне», на побережье.
Она дала ложный адрес. А завтра в полдень Сантана уже летела в самолете в Лос–Анджелес.
ГЛАВА 11
Возвращение в Лос–Анджелес для Сантаны было началом столкновения между ней и властелином холмов Санта–Барбары. Все иллюзии, которые до сих пор она еще питала, остались там, в Акапулько. Она уже не могла с такой беззаботностью смотреть в будущее, как маленькая компания с «Бермудского треугольника». Для них Лос–Анджелес продолжал блистать как хрустальный шар, в котором им улыбалось их будущее. Дельтаплан на время был позабыт.
Из всей этой мешанины и после довольно подробного допроса его родители смогли вычленить главную мысль: Денни хотел уехать в Голливуд со своим другом Тэдом. Тэд пользовался непререкаемым авторитетом, потому что был из семьи Кепфеллов. Их дружба Рубену Ангрейд могла принести только пользу. До конца обеда он сумел сохранить нейтральность, но его супруга Роза, которая, как обычно, уже приняла решение, смогла его высказать как обоюдное:
— Ты прав, Рубен.
