Автор
В зимние морозы, дворник Виталиков выходит на работу с решимостью бога войны. Его чистые тротуары не сворачиваются под лед, а остаются как новые. Снежинки бросаются к другим сугробам, убегая от его железной лопаты. Этот экстравагантный Сантехник и его легкомысленный кот создают непростительную пародию на городские хроники, где каждый домовой охраняет свои границы.
Куриные яйцы жарили, собственными рисковали в сантиметре от сковороды, прикрученной (казалось!) прямо к газовому баллону. На полном скаку. Весело и страшно!"
"День ехали. Байки и гогот. К ночи добрались до хутора. Долго пили, потом шли спать на сеновал. Детей двое — я и не помню уже кто. Забрались на вершину, смотрели спутники. Раз в десять минут прибывали ослабшие. Все нанизывались задами на вилы, спрятанные в сено для юмора, ойкали и головой вперёд втыкались в пыльные травы. К четырём утра стог был нафарширован мужиками под завязку. Пятки торчали во все стороны, как орудия броненосца. Сеновал Потёмкин-Таврический.
Последним пришёл Иваныч. Самый голосистый и бездонный. Он тоже ойкнул, почесал уколотое полушарие и почему-то полез спать в собачью конуру. Схватил мухтара за уши, выволок из будки и занял нагретое место.
Утром все мужики злющие, будто не мухтара, а их с тёплого повыгоняли. Рожи синие, губы как сосиски. Один Иваныч, счастливый, спит в центре двора пузом к солнцу. Он встал в пять утра и выпил три бутылки, оставленные компанией на опохмел. Остряк, Бэнни Хилл.
Никто не смеётся. Даже не улыбается сардонически.
Взяли проглота за конечности, раскачали, вбросили в кузов, поехали дальше. В тишине. В страшном молчании. Иваныч издевательски храпит весь остаток пути. Нагло. Точно в уши и звенящие мозги.
Потом была собственно охота. Пальба, спаниели таскают селезней, в каждом кусту свой Мюнхаузен. Иваныч тоже шёл охотиться, но теперь спит в луже. Потом рассказывал, что просто устал, и подумал «на фиг!», и лёг, и уснул. А вечером встал и полез по камышам уток собирать. Больше всех набрал. Ни разу не пальнул в тот день.
Зато на следующий — повесил на сук жестянку из-под сардин в томате, отсчитал полста шагов и по-Лермонтовски поднял ствол. Проверял себя на меткость.
Естественно, засадил кому-то в Ж. Всего одна дробина, но извинялись всей компанией, поили вражеских охотников…
И всю дорогу — Иваныч… Иваныч… Иваныч…
Как А. Калягин в «Зд., я ваша тетя». Пока в кадре — всё переливается и блестит. Выходит за рамку — будто потеряно что-то…
Я вовсе не стремлюсь к алкоголическим подвигам. Меня восхитила тогда Иванычева отдельность от всех. Бесконечная свобода, которая не через убегание от общества рождалась, а прямо тут, в присутствии. Не нравится — сами бегите. Беспредельный кураж.
Теперь скажите мне, что такое обаяние?
54
У доктора дочка, они приехали на день рождения к одному мальчику. Подарили вот-такенную машину.
