Вадим Льдов обнаружил рано утром в луже крови: лицом вниз между столом учителя и ящиком географических карт. Его солнечный оранжевый джемпер выделялся на серых стенах класса и черных парт, придавая печальную картины атмосферу тьмы и разорения.
– Шубин, я, конечно, еще ни в чем не уверен, но должно же нам повезти хотя бы на этот раз, а? Мы уже столько времени торчим на одном месте, следствие по обоим делам не продвинулось ни на шаг… Игорь, чего ты молчишь, читай вслух, а я послушаю…
Он не скрывал своей радости. Это было коротенькое письмо, адресованное Пермитину.
«Миша! Я так верила тебе, а ты, оказывается, такая же скотина, как все остальные мужики, а возможно, и хуже. Мало того что ты водишь к себе домой малолеток, ты привозишь их ко мне на дачу, и это после того, как я согласилась выйти за тебя замуж.
– Я уверен, что это Ларчикова… Какая жалость, что нет окончания письма.
– Безусловно, ты – гений. И похоже, что это письмо действительно написала Ларчикова. В любом случае надо будет отправить его на экспертизу – пусть прояснят с почерком.
– Слушай, Игорек, у меня в багажнике бутылка с водой, полей мне на руки…
Пока Крымов мыл руки, Шубин рассуждал, где бы могли сейчас быть Михайловы.
– Да где угодно, странный ты человек. Они – пенсионеры, а стало быть, свободный народ.
– А если они свободный народ, то почему же тогда так рвались с дачи? Собрались, можно сказать, на ночь глядя в город. И это при том, что они живут на даче почти постоянно.
– У них дела могут быть в городе, это во-первых, а во-вторых, тебе разве не приходило в голову, что они просто испугались? Элементарно ИСПУГАЛИСЬ?! Кому понравится находиться по соседству с трупом?
– Но его же увезли…
– Ну и что… Игорь, мы попусту тратим время.
– Помню.
– Ты ничего особенного не заметил?
– Нет.
