Вадим Льдов обнаружил рано утром в луже крови: лицом вниз между столом учителя и ящиком географических карт. Его солнечный оранжевый джемпер выделялся на серых стенах класса и черных парт, придавая печальную картины атмосферу тьмы и разорения.
Это сейчас, на ранней стадии порока, они еще не потеряли физическое здоровье, и на их щеках играет румянец, а через какое-то время, когда будет уже поздно, кого они станут винить в приближающейся смерти? Только себя»."
"Подростки могут только упрекать старшее поколение в том, что те построили для них несовершенное общество, лишенное элементарного смысла, если вообще не основанное на абсурде. Ничего не зная о прошлом, поскольку сейчас мало кто из этих молокососов читает, они жаждут лишь развлечений и удовольствия… Отсутствие воспитания ведет к интеллектуальной дистрофии, а это чревато серьезными последствиями.
* * *Пока Харыбин жарил рыбу на кухне, Юля, воспользовавшись тем, что ее не слышат, позвонила Крымову:
– Привет, Крымов. Я сейчас нахожусь под домашним арестом и не могу перемещаться в пространстве, зато у меня есть потрясающие новости, которые могли бы заинтересовать тебя, бездельника. Это не телефонный разговор, поэтому я не могу тебе многого рассказать, но постарайся убедить Корнилова, что Пермитина надо брать.
– Я слушаю. А на параллельном телефоне Виктор Львович собственной персоной. Можешь даже с ним поздороваться.
– Здравствуй, Юленька, – услышала она не совсем трезвый голос Корнилова.
– Это вы, Виктор Львович? Я вижу, вы времени зря не теряете.
– Я бы рад арестовать его, но не могу.
Юля поняла, что Корнилов безнадежно пьян. Извинившись, она положила трубку. Вошла на кухню, где Харыбин беззастенчиво подслушивал их разговор, прижав плечом к уху телефон, в то время как руки его обваливали в муке очередную порцию рыбы, и шлепнула его по плечу.
