Вадим Льдов обнаружил рано утром в луже крови: лицом вниз между столом учителя и ящиком географических карт. Его солнечный оранжевый джемпер выделялся на серых стенах класса и черных парт, придавая печальную картины атмосферу тьмы и разорения.
Не зная, кто ожидает ее в гостиной, она заявила с порога:
– Па, я в ванную, поставь чайник, есть ужасно хочется…"
"Услышав это ее детское: «Па, я в ванную…» – немного капризное и в тоже время милое и ДЕТСКОЕ, Игорь вдруг почувствовал прилив невероятного блаженства, представив, как это существо выйдет сейчас из ванной и войдет в гостиную, как девушка удивится, увидев смирно сидящего в кресле гостя. Интересно, что она скажет, когда он вручит ей розы, которые вот уже почти три часа томятся в ведре с водой (он хотел, чтобы она сама поставила их в вазу, своими ручками).
– Слушай, какой же я кретин – надо было купить торт! Как же я не догадался?
Петр, который все это время и сам сидел как на иголках, делая вид, что чинит фен, нервничал и то и дело заговорщицки поглядывал на Игоря, пытаясь приободрить его.
Перепелкин отложил в сторону фен и посмотрел на Игоря почти с жалостью. И зачем они все это затеяли? И что скажет Игорь, когда сам поймет, с кем собрался связать свою жизнь? Да и как могли они вообще так быстро обо всем договориться, когда Тома не знает даже имени Сперанского?! Вот идиоты!
– Послушай, она проголодалась и попросила тебя поставить чайник, а ты все сидишь и чего-то ждешь… Если ты думаешь, что я отступлюсь, то ошибаешься.
– Бывало, конечно, днем-то мне с ней встречаться некогда, а что?
– А то. Поезжай к ней, только предупреди Тому, что я – твой друг, что мне негде переночевать, но ей нечего со мной бояться…
– Да ты с ума сошел! Спятил! Совсем голову потерял!
– Я ничего не терял.
