Автор
В новогоднюю ночь ты будешь сидеть за книгой "Сбежать от Питбуля и Булочки", где в забытых комнатах и полном хаосе тебя ждут неожиданные приключения. Встретишь там ребёнка без мамы, её тонкое дитя и коварных мстителей, готовящих злодейские планы.
— Асенька, ну колёса я пью, на обследования хожу, предписания соблюдаю. Не могу я дома сидеть! Мне двигаться надо. Во всех смыслах. Иначе я точно слягу, как пёс на цепи. А там мужики без выходных у меня пашут.
— Ладно.
Опять целует и опять вытирает мои губы, отпускает.
Надо её к врачу…
До курилки у нас не доходят, грешат прямо на крыльце.
— Здорово, мужики, — жму по очереди всем руку.
— Ты там не переотдыхал, Максимыч? — не отпускает мою руку Медведь.
— Да бока уже отлежал.
— Так ты позу меняй, — угорает Айдаров, — а то невеста заскучает.
— Гусары, молчать! — рявкаю на них. — Обсуждаем насущное.
Смотрю в глаза Айдарову."
"— По Марине — дело официально закрыто. Адвоката она наняла жирного. Бабок спалила тьму!
— Закрыто — плохо. Тьму — хорошо.
Возможно, именно поэтому по опеке мы с её адвокатом не пересекались. Деньги закончились?
— Расследование по тебе тоже закрыто. По твоему совету Ирина Васильевна ему вялотекущую шизофрению задним числом намутила. В случае недееспособности, сам знаешь… — разводит руками.
Киваю. Спасибо. Свои не подвели.
— Это — хорошо.
Это значит, есть шанс на опеку. Но и у Марины теперь тоже. Прошлый раз судья отложил слушание.
— А по Лобову-то ""возбудились""?
Айдаров взмахивает папкой.
— Моё первое серьёзное как следака. Подарок от ""нашего"" Крестного папы.
Так мы в шутку называем крестного Медведевской Машеньки — главного прокурора.
— Поздравляю! Закопай его громко, если из психушки высунется.
Выбор у него теперь небольшой. Либо на лечение в психушку с более серьёзным диагнозом, либо — добро пожаловать в СИЗО, куда он моими руками Синичкину так и не довёз.
— Машеньке моё почтение, — киваю Медведеву. — Цветы с конфетами пришлю.
— Конфетами не отделаешься, свадьбу гони, — ухмыляется Медведь.
— Всё будет! Все приглашены с семьями.
Ускоряюсь в отдел кадров.
— Марья Сергеевна, — заглядываю. — Можно?
— Можно, но порадовать нечем, Богдан, — с порога остужает мой пыл.
— Кладу ей на стол справку.
— Предупреждаю сразу — проверят. У нас сейчас проверки. Да и все про твою ситуацию знают. Если на коленке писал, лучше забери сразу.
Цокая, закатываю глаза. Писаная она, и правда, «на коленке».
— Ну может, как-то?…
— Нет справок, нет допуска до работы.
— Марья Сергеевна, ну есть же справки.
— Старые.
— Новые будут через пару месяцев.
— Будут справки, будет допуск.
— Ну прикрой глаза, будь человеком. Зашиваются же опера.
