За ней последовала футболка, обнажив его красивую, покрытую татуировками грудь. Теперь она была такой широкой. Николай едва ли был похож на того молодого парня, которого много лет назад заперли в подвале. Сейчас он был больше во всех местах. Его плечи были широкими и мощными, с бугрящимися мышцами, а торс плоским и напряженным. Его тело выглядело как смертоносное оружие. Неизменными остались лишь его татуировки, хотя теперь их было гораздо больше. Грубые наколки в тюремном стиле. Но одна привлекла мое внимание. На груди, прямо над сердцем.
Ласточка в полёте. Ее крылья были расправлены.
Николай продолжал раздеваться: джинсы и боксеры были отброшены в угол вместе с ботинками. Он выпрямился, полностью обнаженный передо мной. Его член был твердым и лежал длинной, толстой линией на животе, отчаянно вытягиваясь вперед. Он стоял и позволял мне рассматривать его. Его глаза все это время не отрывались от меня. Николай смотрел на меня так, словно я была для него чем-то неизведанным. Человеком, которого он никогда по-настоящему не знал.
Мое тело пылало, а сердце бешено колотилось от его взгляда.
В его глазах был мир, от которого у меня перехватило дыхание.
Затем Нико двинулся ко мне и первым делом потянулся к моим ногам. В том, как он медленно расстегивал мои ботинки и снимал носки, была какая-то торжественность. Таким же образом он стянул с меня джинсы, а затем трусики. Я приподнялась, когда он схватился за края моего свитера. Наши лица приблизились вплотную, и я почувствовала запах его самого и геля для душа. Мускусный аромат сосны и кожи, который всегда был присущ только ему. Запах, от которого мое тело пело. Лифчик последовал за футболкой, отброшенный в сторону и забытый. Мы оба были обнажены. Моя кожа покрылась мурашками от его внимательного осмотра. Он провел рукой по моей влажной щеке. Мне казалось, что мое лицо покрыто красными пятнами после приступа слез. Жжение на коже подсказывало, что так оно и было. Он склонился надо мной, удерживая свой вес на руках. Я хотела, чтобы он опустился ко мне. Я хотела чувствовать его вес, вдавливающий меня в матрас, пока он будет брать меня. Я нуждалась в этом больше всего на свете.
Вместо этого его рука скользнула вниз по моей шее и ключицам. За ней последовал его рот. Его поцелуи были горячими и тягучими. Щетина колола мою плоть, а зубы кусали, вызывая во мне дрожь.
Он добрался до моих грудей. И снова уставился на них, поглаживая соски.
Я вздрогнула, когда он заговорил.
