— Я всего лишь помог с вещами, — хмыкнул Мейр. — А шейри совершенно прав: утонуть тебе действительно не грозило.
— Потому что ты — Ишта. И потому, что на этой земле ни одно живое существо не посмеет причинить тебе вред.
— Ну, эрхас об этом, видимо, не знал.
— Эрхас не чувствует лес так, как я. И он не ощущает исходящую от тебя волну силы.
— Да? — мрачно покосилась я на берег. — Интересно, как далеко я благоухаю этим Знаком? И кто еще, кроме тебя, может его почуять?
— Хранители могут, — серьезно отозвался оборотень. — Обычные хварды могут. Некоторые шейри и простое зверье… если, конечно, ты захочешь, чтобы они тебя почуяли.
— А-а… так, выходит, ЭТО можно как-то контролировать? — с облегчением поняла я.
Оборотень пожал плечами.
— Интересно, откуда? Я, между прочим, всего два дня как стала Иштой!
— Ты научишься, — без тени сомнений выдал хвард. — Знак сам тебе подскажет.
— Ладно, замнем для ясности. Скажи лучше другое: как нам теперь быть? Надеюсь, Дагон сюда не доберется и не кинется в погоню, как только мы отойдем от берега?
Лин хихикнул мне в коленку и сообщил:
— Нет. Он теперь вообще оттуда не выберется, если я захочу.
Я с возросшим любопытством уставилась на сотрясающийся от хохота комок черного меха.
— А что ты с ним сделал, если не секрет?
— Сам не знаю… хи-хи… но ты сказала его остановить… ха-ха-ха… вот я и остановил. Хотела ты того или нет, но ты мне опять приказала, а я… уй-уй-уй… не мог не выполнить приказ хозяйки, вот и сделал… что смог. Надеюсь, ты довольна?
— Ой, — запоздало смутилась я. — Извини. Приказывать я не собиралась.
— А вышло все равно… хи-хи-хи… как надо. Только я не в обиде. Поверь, сегодня это доставило мне море удовольствия.
Я невольно улыбнулась.
— Вижу, что тебе понравилось хулиганить. Что это за колпак, которым ты накрыл господина Дагона? Долго он продержится?
— Целую вечность, если прикажешь, — охотно пояснил хихикающий кот. — Такие раньше Пологом Тишины называли — за то, что они даже звук не пропускают. Кричи там, не кричи — все равно никто не услышит. Не говоря уж о том, что он не пропустит ни стрелы, ни копья, ни даже удар окованного железом тарана. А еще их, бывало, в старину делали так, чтобы они после каждого слова или попытки выбраться постепенно сжимались. И в один прекрасный момент превращали врагов в кровавую лепешку. Только я так не умею: я еще маленький. Да и про этот-то Полог вспомнил, только когда ты велела.
— И слава богу, — внутренне содрогнулась я. — Убивать эрхаса нам ни к чему.
