Теперь это все в сетку, и расставь галочки: рыжеволосые, танцовщицы, модели и вообще спортсменки, зеленоглазые и светлоглазые. Всех, не имеющих галочек, можешь убрать.
– Все равно много. Тридцать пять.
– Остальное на твое усмотрение! – Я хлопнул ладонью по подлокотнику и, улыбаясь, посмотрел в его старческие выцветшие глаза. – Пусть это будет сюрпризом.
Я встал из кресла и уже собрался уходить, но он жестом остановил меня.
– Просит аудиенции адвокат семьи Каррох.
– Что надо этому крючкотвору?
– Говорит, дела, не терпящие отлагательства.
– Это он так говорит?
– Значит так. – Я помолчал. – Семья не хотела меня знать, когда я валялся в госпитале и торчал на фронте. Мне продолжать?
– Ясно. – Аррох коротко кивнул и продолжил: – Да, и еще рвется твоя невеста.
Он был невозмутим, как статуя.
– Ясно. Невесту туда же, куда и адвоката.
– Остальных туда же?
– Кого это остальных?
Он начал перечислять, справляясь со списком из своего блокнота.
– Ано Бехан – телевизионный продюсер.
– Не интересно. Дальше.
– Захон Или. Жрица храма Бикху.
– О!.. А этой чего надо?
– Хочет представить тебе твоих жен.
Я задумчиво посмотрел на потолок. Нет, не похоже, чтобы он обвалился, в отличие от моей крыши. Затем медленно перевел взгляд на Ароха. Видимо, было в моем взгляде что-то такое, что заставило его торопливо прояснить ситуацию, одновременно двигая бумажки на столе взад и вперед.
– Понимаешь, они считают тебя живым воплощением Бикху.
– Они, то есть эти жрицы, также считают тебя своим мужем.
От такого изобилия даже у бегемота рожа треснет.
– Так, жрицы тоже свободны.
– Я боюсь, господин, что просто так ты от них не отделаешься, – с грустью в голосе сказал Арох.
– Если ты их отвергнешь, в качестве развода они обещали устроить коллективное самоубийство.
Арох задумчиво посмотрел на меня.
– А кто их знает! Прецедента как-то не было…
– Ладно, познакомимся, поговорим… Что-нибудь еще?
– Существенного нет.
– Тогда пойду, поброжу по саду. Если что, беспокой, не стесняйся.
Ранним утром нет лучше ёршика для мозгов, чем медитация. А динамическая – король всех прочих. Это я усвоил еще в детстве. «Солнечный дракон» подарил мне утраченное было равновесие. Я окунулся в Движение мягко, как в лесной родничок, не потревожив ни единого лепестка на его берегу. Мягкие волны его беззвучных течений вели меня по своим тайным лабиринтам, пока, наконец, не подняли наверх, где солнце вошло в меня, оставшись в груди маленьким комочком тепла и света. С этим комочком я и остался на зеленой траве, чувствуя, как словно круги на воде от меня растекается что-то, чему нет названия. Лиро почтительно стоял сзади и ждал, пока я не закончу.
– Ты когда встал? – спросил я его как можно строже.
– Извини. – Он виновато помялся.