При виде толпы она вынула из зажимов на приборной доске трубку коммуникатора, нащелкала большим пальцем правой руки цифры, поднесла ее к уху и произнесла неожиданно ровным и холодным тоном, каким обычно отдают приказы.
– Лиа, мы на подходе.
Она одним движением вогнала трубку в крепежный узел, чуть не сломав при этом жалобно скрипнувший аппарат. Потом обернулась ко мне и сказала с улыбкой:
– Девочки нас встретят. – И, видимо, желая сгладить впечатление, спросила: – У тебя есть еще какие-то вопросы?
– Но что будет с матерями?
– Воспитывать дитя Бога – тяжелый труд и большая ответственность. Те, кому улыбнется удача, проведут остаток жизни, занимаясь этим.
– И никогда больше не выйдут замуж?
– За кого? – совершенно искренне удивилась она.
– Но ведь вы молодые девушки, зачем себя хоронить?
Она озорно улыбнулась, показав чудесные ямочки на щеках.
– О нет, мы вовсе не собираемся, как ты выражаешься, «хоронить себя», но нам вполне хватает светской жизни. Благотворительность, образование… Многие из нас ведут исследовательскую работу в различных областях. Но, насколько я понимаю, тебя интересует секс?
– Тут все просто, – сказала она, уверенным движением заводя глайдер на посадку. – Это решает каждая девушка сама. Никто не навязывает ей воздержания.
Легкий толчок, и машина, аккуратно притертая к каменным плитам посадочной площадки, послушно замерла в коридоре из светловолосых меднокожих амазонок, оттеснивших толпу.
Не успели мы выйти из глайдера, как толпа, окружавшая храм, качнулась было к нам. Хлесткая команда заставила девушек ощетиниться шестами, и люди испуганно отпрянули назад.
– Что за девушки? – спросил я мельком.
– Младшие жрицы, – коротко пояснила Захон.
– А их что, я тоже должен ну, того?.. – Она чуть не рассмеялась.
– Нет, это вовсе не обязательно! Но если захочешь…
Захон хитро посмотрела на меня, чуть склонив голову.
– Нет-нет, – торопливо сказал я, памятуя о ждущей меня дюжине.
Сопровождаемый жрицей, я шествовал по направлению к храму, а коридор за нашими спинами уже сомкнулся в каре, не давая подойти близко. Среди толпы были видны лица зевак и ярко блестевшие зрачки объективов телекамер.
Возле одной из них я увидел ту самую женщину, чей невероятно злобный комментарий по поводу моей персоны немало позабавил меня.
Не обращая внимания на толпу, я подошел к высоким, матово поблескивающим дверям, на которых красовался искусно вырезанный в толще металла черный дракон.
Не успев удивиться появлению старого знакомца на дверях этого заведения, я был поражен открывшимся зрелищем. Огромные ворота беззвучно и мягко растворились, пропуская сначала в тонкую, как волосок, а затем все более и более расширяющуюся скважину поток голубого света.