Он снял пряжку с ремня, вложил ее, словно камень в пращу, в тот же ремень и с одного замаха пробил мишень насквозь. Мастеря лук, я наблюдал, как два моих товарища, братья-близнецы Порри и Дах, радостно сочинив из молодых деревьев и своих ремней нечто вроде рогатки, с пятого или шестого захода сбили огромным валуном сначала одну, затем вторую мишень. Я тоже с четвертой стрелы, похожей скорее на обгрызенное бобром бревно, попал в цель. Только один из нас, Тик, здоровый детина метров двух ростом, маялся, не находя выхода. Наотрез отклонив все предложения помочь, в конце концов он нырнул в достаточно бурную реку и быстро поплыл к другому берегу. Если бы все было так просто, наши отцы-командиры не были бы таковыми… Внезапно в воде мелькнуло одно длинное темное тело, а затем еще и еще. Видимо, еще до нас это место обильно прикормили курсантами.
– Риги! Держи! – Я метнул ремень гатрийцу. – Порри, Дах, закидайте камнями реку! – И рывком натянув тетиву на своем бревне, стал выцеливать речных охотниц. Но ловкий гатриец уже раскрутил импровизированную пращу, и моя остро заточенная по обычаю космодесанта пряжка, весело булькнув, вспорола живую плоть. Одуревшее от боли чудище вскинулось над водой для того, чтобы получить заостренной палкой в голову. Тем временем близнецы открыли настоящую канонаду, пуляя большими гранитными валунами по воде. Попасть они, конечно, ни в кого не попали, но дали возможность Тику переплыть реку. Он выскочил из воды в тучах брызг, подскочил к своей мишени и, пробив ее ударом кулака, кинулся обратно. На этот раз путешествие было гораздо спокойнее, потому что братья своим артобстрелом расшугали всю живность на много километров вокруг.
Ничто не вечно… Всю нашу группу, отмучив напоследок тестами и учебными заданиями, уже готовили к выпускному гадству, когда лагерь вдруг превратился в разворошенный муравейник.
Обычная, пусть и достаточно бестолковая суета учебного центра была разбита в пыль странным ритмичным ревом. В это время мы удобно расположились в заросшем зеленью закутке прямо напротив штаба бригады. Я вопросительно ткнул в бок Риги, общепризнанного авторитета в области армейского быта и нравов.
– Это боевая тревога. – И не отрываясь от котелка с едой, Риги продолжил: – Это значит, настоящие трупы и полные карманы дерьма.
– А вон и девчонки бегут… – меланхолично и задумчиво проговорил лежащий на скамейке Тик, прикрывая глаза от солнца своей огромной ладонью.
– Кончай жрать, а то весь скафандр уделаешь! – сказал я Риги и встал, потягиваясь.
– Накаркаешь… – Риги помрачнел.
– Уже! – Рядом, высматривая что-то в районе оружейных ангаров, веселились близнецы.
– Что уже? – не понял Тик и привстал.