Казалось, что время остановилось, ничего не меняется и этот кошмар никогда не закончится. Но приходилось держаться и повторять себе: Я сильная! Я справлюсь! Поплачу потом, когда всё закончится!
Пару раз порывался зайти в комнату Дейв под предлогом поддержки меня в столь трудное время. Спасибо Бертрану (таким я его ещё не видела), быстро выставил несостоявшегося утешителя за порог.
К вечеру Амелии стало хуже, хрипы участились, жар нарастал, ребёнок начал задыхаться. Я все время протирала её прохладным полотенцем и отпаивала отварами, как никогда чувствуя себя беспомощной.
– Леди Вилия, это я во всём виновата, не надо было оставлять леди Амелию, – плача бормотала себе под нос Салли.
– Успокойся, ты здесь ни при чём, – устало проговорила я, – это ребёнок, за ним трудно уследить. И прекрати реветь, мне не хватает тебя ещё успокаивать. Всё будет хорошо.
Я как мантру повторяла эту фразу:
– Всё будет хорошо.
Сил уже не было даже ругаться, от нервного напряжения и усталости меня шатало и пару раз я, кажется, отключалась. Амелию мы продолжали отпаивать отваром Алмы и привезённой настойкой Мариуса, лучше ей не становилось. Но я не теряла надежды и громко распахнутой двери, и пришедшим была искренне рада.
– Девочка, что случилось? Меня этот бугай силком приволок, я даже в дом зайти не успела, – в комнату вошла бабушка Трезия, следом шёл Брайн.
– Бабушка Трезия, Ами плохо, с вечера не приходит в себя, жар не спадает, думаю, что застудилась в пруду.
– Давай глянем. Ну, что ты, маленькая, разболелась? Вот и маму свою перепугала, – знахарка водила рукой по груди и голове девочки, не переставать разговаривать с ней.
Минут через десять Амелии стало лучше, с щёк исчезла эта пугающая бледность, губы порозовели. Дыхание стало ровнее, жар прошёл. Я не заметила, что по моим щекам текли слёзы, смывая собой всю боль и переживания за дочь.
– Всё? Легче? Выплакала? – Спросила у меня бабушка Трезия.
– Да, спасибо, – ком в груди исчез, и я глубоко вздохнула.
– Это вон тому спасибо, подкараулил меня у лесной избушки и чуть не силком приволок. Усадил на свою лошадь и на вопросы не отвечал. Сказал только: «Леди Вилии плохо, надо ехать!
– Простите, бабушка Трезия, – виновато опустил голову Брайн.
– Да ладно, чего уж там, молодец. Ещё немного и было бы поздно, – тихо произнесла знахарка.
– Спасибо, Брайн, если бы не ты, Ами… – но парень окончательно засмущался и стал пятиться к выходу из комнаты.
– Леди Вилия, вы что, это вы, это вам спасибо, а мы так, только рады, простите, идти надо, – и, не договорив, вылетел из комнаты. Да, плачущая и благодарная женщина – страшная сила.
– Бабушка Трезия, с ней всё будет в порядке? – я всё ещё волновалась за девочку.