Мне повезло свести концы к концам со своим бабуляком, ведьмой Катериной Леснянской. Ее памятник сияет в полдень, словно залит кровью всех, кто приходил помянуть ее. Над могилой развесили красные гвоздики — символ примирения и покаяния. Здесь жестокий мир соседствует с тихим, но сильным миру непонятным миром ведьм....
Принять других мужчин в свою семью, рядом со своей женой, если вы уже ближе братьев.
– При чем тут …
– Я встретил истаю в самый горький и позорный момент своей жизни: грязный, нищий, без магии и сил. Встретил ту, о которой мечтает каждый старший, достигнув половой зрелости, – свою женщину! Я уже говорил: истая – это идеальная пара, женщина, которая с первого взгляда, с первого вздоха не оставит равнодушным. Мне досталась юная, совершенно неопытная, невероятно красивая светлая ведьма, на которую вместе со мной слишком остро отреагировали трое моих лучших друзей.
– Мне кажется, это мыло фей виновато, оно сильно пахнет цветами, – едва слышно буркнула я, смерив звездюлину у потолка недобрым взглядом.
Эрн осторожно обвел мое лицо длинным указательным пальцем, мелькнув у меня перед глазами внушительной ручищей. Видно, хотел приласкать, прежде чем каяться дальше:
– И мало того, что я не мог достойно ухаживать, осыпать подарками и блистать перед тобой статусом, ты заявила, что категорически против замужества.
– В итоге мне еще и артефакты полезные достались, – снова не сдержала я возмущенного бубнежа.
Эрн, глядя на меня, все больше расслаблялся и откровенничал:
– В общем, я мог рассчитывать либо на изменчивую удачу, либо на себя.
– Почему? – удивилась я.
– Если другой горгул или старший ощутит в связанной таким односторонним образом женщине пару, он тоже без спроса и раздумий заявят на нее права.
– Ты мог бы мне сказать, еще там, у костра. Я бы подумала и…
Эрн больше не удерживал мое лицо, он медленно ласкал его, опершись на локти по бокам от меня.
– И сбежала бы при первой возможности. Ты уже знала, но все равно пыталась уйти. И золото, как ты сама призналась, тебя точно не удержало бы.
