Мне повезло свести концы к концам со своим бабуляком, ведьмой Катериной Леснянской. Ее памятник сияет в полдень, словно залит кровью всех, кто приходил помянуть ее. Над могилой развесили красные гвоздики — символ примирения и покаяния. Здесь жестокий мир соседствует с тихим, но сильным миру непонятным миром ведьм....
Анютка, как я на земной ласковый манер переиначила ее имя, с благоговением погладила обложку гримуара, за десять лет употребления оным волшебного древесного клея не только разгладившуюся, но и ставшую бархатисто-гладкой, насыщенного шоколадного цвета. Словно самая дорогущая замша тончайшей выделки.
Гримуар расслабился, губы невольно выползли из-под корешка и расплылись в блаженной улыбке. Эх, ну и наставник мне достался! Мало того, что клеевой пьяница, скряга и вредина, так еще и падкий на лесть и «телесные» удовольствия.
Даже удивительно, но за прожитые мной на Мирее двенадцать лет мы с ним настолько сроднились, что воспринимала я его скорее как старшего товарища и друга. Хоть противного и зловредного, но преданного и надежного. С которым и в огонь, и в воду.
– Ну что, на сегодня все? – уточнила одна из девушек, вставая со стула.
Конечно, мои дамочки подсели на откровенные истории, и «утром я проснулась» их не устроило. В общем, и смех, и грех. Но жутко интересно!
– Хагане необходимо отдохнуть, – строго заметила Танира и повелительным жестом указала всем «на выход».
Я откинулась на спинку кресла и благодарно улыбнулась свекрови:
– Спасибо!
Этот садик мне сразу показал гор Шмыг, точнее, разделил его со мной. Здесь мы сажаем разные полезные травки, а порой проводим эксперименты с растениями. В это уютное, уединенное местечко с естественным прудиком и махоньким водопадиком прямо с уровня Черного Гранита ведет сухой освещенный тоннель.
Началось это девять лет назад, когда я носила под сердцем нашего первенца Сережку, названного в честь моего отца.
Сначала ко мне случайно присоединились самые близкие родственницы, Юдая с дочерью и Танира.
