Мне повезло свести концы к концам со своим бабуляком, ведьмой Катериной Леснянской. Ее памятник сияет в полдень, словно залит кровью всех, кто приходил помянуть ее. Над могилой развесили красные гвоздики — символ примирения и покаяния. Здесь жестокий мир соседствует с тихим, но сильным миру непонятным миром ведьм....
А то ишь – папаша и дед нерадивые, совсем загоняли бедняжку мамочку, на ней прямо лица нет.
– Па-па! Де-да! – завопили со всех сторон драконята.
Вскоре Феро с Шагеном походили на рыжие елки, увешанные деТьми.
Горгулята тоже подбежали, чтобы познакомиться с огненными драконами.
– Дети – это цветы жизни. Как можно не радоваться их количеству и возможности возиться с ними? – наставительно заявил кузен Феро.
Н-да… похоже, этот дальний родственничек не часто заглядывает в гости к многодетной семье.
Шаген и Феро, отметив налившиеся кровью глаза Весняны и мой возмущенный вид, синхронно и испуганно отпрянули от родича. А мы с… подругой, наверное, после такой бутыли по-другому и не скажешь, пожелали от всей души:
– Желаю тебе скорее найти свою истинную пару, счастье, любовь и родить много-много-много детей!
Шаген и Феро судорожно сглотнули и жалостливо посмотрели на родича, а он радостно улыбнулся и поблагодарил нас.
Через три месяца после этой пьянки я поняла, что беременна. А когда ощутила отклик магии ведьм, причем двойственный, вообще ошалела от счастья.
Вот и сейчас мои роднулечки пнули свою мамочку в печень, вызывая «ох» и улыбку. Я села поудобнее и только прислушалась к моим крошечкам, как между деревьями мелькнул белоснежный росчерк.
– Привет… – опешив, выдохнула я. И успокаивающе погладила живот.
– Ага, привет, Елка! Ты меня не видела! Ладно? – умоляюще прошептал этот потрясающий белоснежный «ангел» и ловко нырнул в ближайшие кусты за водопадом.
– Ты чего это? – недоумевающе поинтересовалась я.
Из кустов послышалось возмущенное шипение:
– Это все ты виновата, ведьма! Деловая! Приволокла этих фей глупых, а я страдай!
– Э-э-э… не поняла. Какое отношение они к тебе имеют? Ты что, тоже у них счастье заказал? Или любовь?
– Я что – похож на умалишенного? – прошипел Акайо, почему-то затравленно посмотрев вверх.
