Автор
До того времени я считала, что могу жить по своим собственным правилам, пока не встретила Габриела и его бездомную собаку. Мы спасли их в один и тот же день, и наши жизни навсегда срослись вместе. Но затем у меня начались непредвиденные перемены, и я обнаружила, что не могу отделаться от этих двух созданий. Теперь они как две части моей судьбы — частью которой стала жизнь Габриела....
— «Острова Греции! Острова Греции! Где пела и любила горячая Сапфо», — процитировала я натянутым от волнения голосом. Все еще беспокоясь о Фрайди, я тем не менее испытывала облегчение от того, что я в безопасности. Хотя со стороны это, наверно, выглядело глуповато.
— Я распоряжусь, чтобы тебе принесли горячее молоко. Это поможет тебе уснуть, — сказал Габриел.
— Габриел, но все же — что случилось с Фрайди?
— Она объявится. Иди в свою комнату, а я пойду на кухню сказать им насчет молока.
Поднимаясь, я думала, какой у него мягкий характер, как он внимателен к слугам.
Войдя в комнату, я прежде всего увидела пустую корзину Фрайди и сразу почувствовала себя несчастной.
Я вышла в коридор и позвала ее еще раз. Я старалась успокоить себя тем, что она, может быть, охотится за кроликами. Это было ее любимым занятием, и когда она преследовала кролика, то забывала обо всем. Возможно, утром она уже будет дома.
Наконец я поняла, что сегодня вечером ничего больше сделать нельзя, и, раздевшись, легла в постель.
Я была так измучена, что когда вошел Габриел, я уже почти спала. Он сел около меня и стал говорить о нашей поездке в Грецию с радостным возбуждением. Вскоре вошел кто-то из слуг с молоком на подносе.
Мне совсем не хотелось молока, но чтобы сделать приятное Габриелу, я выпила его и через несколько минут погрузилась в глубокий сон.
Я проснулась от того, что кто-то колотил в дверь. С трудом открыв глаза — не помню, когда еще я так крепко Спала — я села в кровати и увидела, что передо мной стоит Рут.
— Кэтрин, — повторяла она. — Просыпайся! Просыпайся, пожалуйста! — Я почувствовала, что произошло что-то ужасное.
Я поискала глазами Габриела, но его не было видно.
— Габриел… — проговорила Рут. — Ты должна приготовиться к худшему.
— Что… что случилось с Габриелом? — слова не шли у меня с языка.
— Он мертв, — сказала она. — Он совершил самоубийство.
Я не поверила ей. Я будто с трудом выбиралась из каких-то кошмарных сновидений.
Габриел… мертв? Это невероятно. Совсем недавно он сидел здесь, у моей кровати, смотрел, как я пью молоко, мечтал о нашей поездке в Грецию.
— Ты должна знать, — сказала она, пристально глядя на меня, и в ее глазах мне почудилось что-то вроде обвинения, — он бросился вниз через перила балкона, Один из слуг только что нашел его.
— Это неправда.
— Тебе лучше одеться, — сказала она.
