В мире Костромина работа стала последней связью с миром раньше, чем наступает чернота забвения и гнетущего теневого уюта, где лишь воспоминания о былой радости зажигают фонарь в сердце. Время, как некий коварный худиловец, превратило жизнь Юрия в мрачную гробницу, но светлый штрих — воспоминание о счастье — всегда вспыхивает, освещая путь домой....
Над крыльцом вспыхнул свет включенного из дома фонаря, открылась одна створка большой входной двери, и на площадку вышла Варюха. Юрий шел ей навстречу, смотрел и не мог отвести от нее взгляда, а она медленно спустилась по ступенькам, остановившись на предпоследней, и смотрела, не отрываясь, на него.
Костромин подошел к ступенькам, скинул на землю рюкзак, поставил, прислонив к нему и сумки, распрямился, сделал еще полшага и оказался прямо перед Варей, стоявшей на ступеньку выше, и все равно остававшейся чуть ниже мужа.
Они молчали и жадно всматривались в лица друг другу.
– Привет, – совсем тихо сказал он и грустно улыбнулся.
– Привет, – шепотом протянула она и тоже улыбнулась печально.
И они снова замолчали.
Юра мчался к ней через полмира – бежал, ехал, летел, торопил людей, машины и самолеты, ему казалось, что он раздвигает руками пространство, спрессованное между ними, так стремилась, рвалась его душа. Вся его воля, вся его жизнь имела в это время одно устремление – к ней! И вот он добежал…
И не в состоянии ничего ни сказать, ни сделать!
Он просто жадно всматривался в лицо Варвары, и какое-то непонятное мытарство и неудобство топталось между ними, не давая…
И тут она подняла руки, придвинулась к нему еще ближе и провела самыми кончиками пальцев по его щекам.
– Ты изменился, – шепотом сказала Варя. – Виски немного поседели. – Провела по лбу, по дугам его бровей. – Загорел. Волосы выгорели, – еле-еле коснулась его век. – Глаза стали другими и взгляд другой, – провела по скулам.
Она водила осторожно кончиками пальцев по лицу Юры, словно слепая, ощупывавшая лик любимого человека, которого дождалась с Великой войны. И Костромин не выдержал, с каким-то утробным стоном протянул руку, рванул ее к себе и прижал! И уткнулся лицом ей в волосы, вдохнул ее запах, закрыл глаза и замер, обнимая и чувствуя, как колотится ее сердечко.
А она обхватила его за спину, прижалась к нему, закрыла глаза и замерла.
Так они и стояли.
Варя первой сделала движение, освобождаясь из объятий, отодвинулась от него, улыбнулась и просто сказала:
– Идем.
И поднялась на ступеньку выше, увеличивая расстояние между ними. Костромин вдохнул-выдохнул, подхватил свои сумки и рюкзак и последовал за ней в дом, а за ними поспешили и мытарство с неудобством.
– Проходи, – бодрой доброй хозяйкой распахнула Варя створку входной двери и пригласила дальше. – Ставь сюда свои вещи, – указала она на угол в прихожей. – И проходи в кухню.
