Автор
Янина, пребывающая в состоянии шока после тяжелой битвы за свою жизнь, не замечала почти ничего — ни боли, ни страдания от внешних повреждений. Только измождение и страх за своего мужа Ярослава, который потерял жизнь во время игры. Теперь она одна, заботясь о восстановлении своих физических сил, а также надеясь найти виновников этой ужасной автокатастрофы....
— Посиди так… — просит он, отходя.
Владимир неторопливо поправляет на себе одежду, отвернувшись от меня. Во рту скапливается горечь."
"По телу проносится волна. Мерзко быть использованной вот так. Хотя мышцы лона всё ещё сладко сжимаются. Наконец, я слезаю с комода, поправляя на себе бельё.
В голове сотни мыслей, но ни одно слово не получается сказать. Нынешнему Владимиру не нужны мои слова.
Ему хочется слышать кое-что другое. Я стягиваю испорченные им колготки, застывая с этим куском капрона в руках. В дверь номера кто-то стучится.
Владимир открывает.
— Извините, пожалуйста… — слышится тихий голос работницы. Не могу понять, Валя или Аня. — Вас просят пройти в кабинет администрации. Воришку нашли. Это была горничная…
— Хорошо.
Владимир закрывает дверь. Потом оборачивается на меня и в два счёта пересекает пространство номера, останавливаясь передо мной.
— Янина, я…
Он тянется ко мне. Хочется увернуться и спрятаться. Но нельзя. Сейчас нельзя…
Глава 60. Владимир
— Янина…
Она прикрывает глаза и вздрагивает, оставаясь стоять на месте.
Меня прошибает насквозь. От её усталого бледного вида с лихорадочными алыми пятнами на щеках. От моего скотства.
Собственные слова кажутся комьями грязи, незаслуженно брошенными в её сторону. И оттереть бы да успокоить.
Но она дрожит так, словно молится о том, чтобы я провалился сейчас сквозь землю.
Понимаю, что ни хрена не изменилось. Стало только хуже.
Она научилась жить. Без Славки и уж тем более без меня. Плохо или хорошо, но живёт.
— Почему сразу не сказала? — спрашиваю и матерюсь.
— Сказала. Ты не слушал. Мне нужны деньги, но воровать я не стану! — всхлипывает она, комкая дурацкие испорченные мной колготки.
— Я сейчас вернусь. Посиди здесь, хорошо?
Янина едва заметно кивает. Но мне вдруг кажется, что стоит мне выйти за порог номера, как она сразу же умчится неведомо куда.
— Ни шагу в сторону!
Последнее было лишним. И я ни хрена не улучшил ситуацию.
И чувствую себя безобразно пьяным, бухим до животного состояния. Внутри и радостно от вида Янины, от запаха её тела, и хреново от всего, что есть между нами.
Я словно жую стекловату, оказавшуюся слишком сладкой, и неизменно раню себя и Янину.
В кабинете администрации заведующая отелем распинается в извинениях передо мной.
Горничная оказалась нечистой на руку. Я помню эту девушку. Она крутилась в номере, меняя постельное бельё.
