Автор
Янина, пребывающая в состоянии шока после тяжелой битвы за свою жизнь, не замечала почти ничего — ни боли, ни страдания от внешних повреждений. Только измождение и страх за своего мужа Ярослава, который потерял жизнь во время игры. Теперь она одна, заботясь о восстановлении своих физических сил, а также надеясь найти виновников этой ужасной автокатастрофы....
Запомнила, как тебе хорошо со мной…
Владимир улыбнулся и вновь прижался к моей плоти, глядя на меня в это же время. Словно привязывал меня к себе своим магнетическим взглядом. Наглыми, уверенными движениями языка он слизывал влагу.
Его язык быстро и точно ударял по клитору. Ритм этого пульса заставлял кровь нестись быстрее по венам. Владимир наслаждался процессом. Он задерживал порочные движения своих губ и языка только для того, чтобы вновь начать скользить ими.
Он словно пытался успокоить трепетание возбуждённой плоти.
Он медленно скользил языком по влажной промежности, беспрерывно текущей и изнывающей. Толчок, толчок… Он уверенно толкался языком в лоно, настойчиво покручивая им.
Владимир постанывал сам, пуская в ход зубы. Он наслаждался моими покрикиваниями, когда удовольствие становилось чересчур сильным.
От него всё тело сжималось пружиной, и удержаться не было сил.
— Ещё? — он отстранился, глядя мне прямо в глаза.
Лоно призывно сжималось и жаждало продолжения. И я… тоже. Я возненавидела в этот момент собственную чувственность и горячность, отзывчивость к мужской ласке."
"Но так хотелось разрядки, что искусанные до крови губы вытолкнули против моей воли.
— Ещё…
Он не заставил себя долго ждать, усилив напор. А я бесстыдно тёрлась о его губы и язык. Из моего рта вырывались не стоны, а всхлипы и лёгкие вскрикивания, пока меня не накрыло жаркой волной оргазма.
Владимир будто нарочно продлевал его действие движениями языка.
Он поднялся. Его губы поблёскивали от моей смазки, когда он властным жестом закинул мои ноги к себе на плечи и склонился надо мной, пронизывая членом на всю длину. Меня ещё продолжало трясти от первого оргазма.
Владимир двигался жадно и быстро, на предельной скорости. Он всаживал свой член до упора. Дыхание сбилось. Оно стало рваным и частым.
Я задыхалась, потрясённо вбирая неистовые глубокие толчки.
Я понимала, что Владимир поступает так нарочно. Он привязывает меня к себе. Нарочно превращает утро в секс-марафон, чтобы я не могла списать события прошлой на ночи на беспамятство после выпитого вина.
