Стефания стоит перед невозможным выбором: бежать с любимым Артёмом или остаться верной долгу перед семьёй и стаей. Каждое решение грозит катастрофой. Роман о том, как любовь проверяется на прочность, когда честь и сердце находятся по разные стороны.
Тем более что до него сначала нужно ещё добраться. Ты думаешь, я позволю тебе это?! Потом, никого убивать я не собираюсь, даже своего бету. Есть много способов, формально оставив в живых, заставить долгие годы мучиться и просить о смерти. Хочешь этого для своих родных и своего бывшего парня?!
— Нет!!! Нет… не надо! — она испугалась по-настоящему.
В голосе альфы звенел металл, мужчина подался к девушке, стиснул рукой её ногу, навис, давя силой и энергетикой разъярённого самца. Дыхание Бориса обжигало шею, а взгляд пугал и завораживал одновременно.
— Ты сделаешь, как я скажу, и тогда никто не пострадает. Все будут жить долго и, по возможности, счастливо.
Ардарский провёл пальцем по лицу девушки, очерчивая линию скул. Затем обвёл её губы и переместил руку на горло Стеши, обхватив шею спереди и слегка её сжав.
А потом наклонился и впился поцелуем. Смял губы, не лаская — захватывая, жаля, наказывая и отрезая пути к отступлению.
Стефания дёрнулась, пытаясь вырваться, отстраниться, но хватка на ноге и горле стала только крепче. Поцелуй и так выбил из её лёгких почти весь воздух, а теперь она даже вздохнуть не могла!
В пылу борьбы перевернулся и улетел с кровати стол, посыпались тарелки, но ни Стефания, ни Борис не обратили на это внимания.
Оглушённая, перепуганная, едва не теряя сознание от страха и нехватки воздуха, девушка наконец вспомнила о субординации, перестала сопротивляться и замерла.
Тут же пальцы на её горле разжались, позволяя дышать полной грудью. Прикосновения мужчины перестали наказывать, губы больше не терзали, а нежно ласкали, даря совершенно другие ощущения.
Осторожно, невесомо, пронзительно-нежно и чувственно, будто волк боялся снова причинить ей боль и просил прощения за предыдущую грубость.
— Не надо со мной воевать, Стеша! — с трудом оторвавшись от девушки, прошептал альфа. — Я больше не уступлю, понимаешь? По нашим законам имею право тебя наказать — ты обманула моё доверие, солгала вожаку. Я даже обязан тебя наказать — чтобы другим неповадно было. Простить ту, что предала — продемонстрировать свою слабость. Сама понимаешь, я не могу себе этого позволить. Но и поступить с тобой так, как требует закон, я не могу. Поэтому о твоём побеге знает ограниченный круг самых доверенных оборотней. А нет публичного предательства — не требуется и публичное наказание.
