Стефания стоит перед невозможным выбором: бежать с любимым Артёмом или остаться верной долгу перед семьёй и стаей. Каждое решение грозит катастрофой. Роман о том, как любовь проверяется на прочность, когда честь и сердце находятся по разные стороны.
Моими мечтами вы решили пожертвовать ради собственных амбиций. За мой счёт купили благополучие остальным детям. Я вам чужая, что ли?
— Что ты такое говоришь, дочка? — с Валентины окончательно стекло самодовольное выражение, с которым она появилась перед Стефанией. — Чутьё отшибло? Самая что ни на есть родная ты, как и Серафима. Разве мы тебя в чём-то принижали? Ущемляли? Лучше Бориса Александровича ты всё равно никого не нашла бы, а так и ты в шоколаде, и нам перепало немножко удачи. Мы же не за кого попало тебя выдали, а за…
— Я любила другого. Понимаешь? У меня был волк, мама! Но вас это не волновало. Как вещь — запаковали и передали более выгодному жениху. И Артёма также — перевязали ленточкой и вручили Симе. На, доченька, играйся! Всё, мама, не о чем нам больше разговаривать.
Стеша вздёрнула выше подбородок, сглотнула комок в горле.
— Я благодарна вам, что вырастили, учили, одевали и кормили, но считаю, что, продав меня Ардарскому, вы с лихвой вернули себе все траты — как материальные, так и моральные. Поэтому я больше вам ничего не должна. И не обязана терпеть ваше общество. Пожалуйста, покиньте посёлок и без личного от меня приглашения больше никогда здесь не появляйтесь.
Виктор резко выдохнули опустил голову, Валентина ахнула, прижав руку ко рту.
— Дочка…
— Дочка у вас теперь одна — Серафима, — твёрдо произнесла Стеша. — Прошу вас удалиться!
И громко позвала:
— Сергей!
Через несколько мгновений волк бесшумно возник позади Валентины.
— Луна!
— Проводи Нижнедольских за ограду, к их машине. И проследи, чтобы они благополучно покинули земли клана, — приказала Стефания. — Передай остальным — отныне Нижнедольским запрещено ко мне приезжать. Я приказываю все письма от них отсылать обратно, а при попытке мне дозвониться — разъединять или блокировать звонок.
Сергей коротко поклонился.
Отец с горечью в последний раз взглянул на дочь, подхватил под руку опешившую супругу и быстрыми шагами покинул участок."
"Комок в горле разросся до таких размеров, что стало почти невозможно дышать.
Стеша дождалась, когда спины родителей скроются за поворотом, и бросилась в дом. Рывком открыла дверь, с громким стуком захлопнула её и упала на пол, содрогаясь в рыданиях.
Тут же её окутал знакомый запах, сильные руки подхватили, прижали к груди и укрыли от всего света.
— Стеша, душа моя, — голос Бориса дрогнул, — что ты, моя хорошая?
— Ты?! Откуда? — дёрнулась девушка, продолжая всхлипывать.
— Услышал, что приехали Нижнедольские и вернулся через чёрный вход.
