В свете мерцающих ламп и улыбающихся лиц гостей, Натаэль Зика распутывала любовный треугольник между ненавистью и тихим стремлением к пониманию. Сюжет шел от злобы до любви, создавая непростые отношения, где каждый вынужден был признать, что счастье — это десерт после долгой, трудной еды....
Пожалуй…
Да, теперь Стеша взирала на него с оттенком снисходительности и… интереса?!
— Что ты со мной делаешь?! — обречённо пробормотал альфа.
«Не отпускай! — взвыл Соло. — Она нас хочет! Хватай и держи, пока самка не передумала! Надо только чуть-чуть нажать, настоять, не дать ей времени передумать!»
«Нет, нельзя спешить! — возразил ему Борис. — Мы же не хотим, чтобы потом она нас возненавидела? Поэтому — Шаг вперед и тут же крохотный шажок назад. Показать волчице, что мы не настолько заинтересованы, чтобы потерять голову и сорваться.
«Мне кажется, самка совсем не против. Даже наоборот — ждёт, что ты отбросишь церемонии и наконец возьмёшь её», — проворчал Соло.
«Главное, чтобы Стеша не боялась и рядом с нами чувствовала себя в безопасности. Отступить сейчас, чтобы выиграть потом, понимаешь?»
- Я делаю?! — прерывисто дыша, изумилась Стеша. — По-моему, это ты творишь, что хочешь…
— Ты… Погибель моя! — аромат желанной женщины туманил голову, отключая не только мозг, но и инстинкт самосохранения.
"Словно под гипнозом, Борис опять шагнул навстречу, обнял, притянул к себе, как и мечтал несколько минут назад. Провёл носом по волосам Стефании, спустился вниз, к метке, жадно вдохнул запах её кожи. И лизнул метку.
По телу Стеши словно разряд тока прошёл.
Не удержав стона, девушка подалась навстречу рукам, губам, языку мужчины.
Мать-Волчица, как хорошо! Самое правильное место, самое правильное занятие. Да! Ещё! Ещё!!!
Возбуждение накатывало волнами, усиливаясь с каждым прикосновением.
— Стеша! Душа моя! Девочка моя, — лихорадочно бормотал Борис между поцелуями.
Руки волка, казалось, жили своей жизнью, старательно и ловко освобождая её от платья.
Дея скулила, предвкушающе пританцовывая.
«Да, да, да! Наконец-то!»
И тут Стеша опомнилась.
Всё её существо кричало — не вздумай! Тебе это надо, ты же хочешь этого волка! Он сам всё сделает, только не мешай ему, и волна удовольствия смоет боль и болезненную тягу. Ты заслужила немного счастья, в конце концов! Сколько можно бороться с собой?!
Но следом пришло отрезвление — да, она его хочет. Именно этого невозможного, противоречивого, порой слишком властного и упрямого, но такого заботливого и удивительно нежного волка.
