В свете мерцающих ламп и улыбающихся лиц гостей, Натаэль Зика распутывала любовный треугольник между ненавистью и тихим стремлением к пониманию. Сюжет шел от злобы до любви, создавая непростые отношения, где каждый вынужден был признать, что счастье — это десерт после долгой, трудной еды....
Я с тобой передам отцу бандерольку. Возьмёшь?
— Конечно!
Через десять дней после этого разговора беглый бывший бета Ардарского встречал рассвет на пробежке вместе с отрядом Диких. А ещё через два месяца принял участие в своём первом задании.
Его судьба в очередной раз сделала кульбит, но на этот раз Артём не покачнулся, не споткнулся, а твёрдо встал на ноги.
Кажется, он нашёл своё место в жизни!
А семья…
Что ж, ему всего-то сорок, столько лет впереди — успеется. И если Мать-Волчица простит ему временную метку Серафимы, то рано или поздно он встретит ту самую.
Глава 42
От мысли, что волчица дала им шанс — ему шанс! — в груди потеплело.
Но легче стало не намного — предстояло объяснить сородичам, почему у Стеши пропала его метка. Причём объяснить так, чтобы волки не только поняли, но и пальцем у виска крутили не особенно активно.
День прошёл кувырком, а вечером его ждал ещё один сложный разговор — на этот раз с Верховным.
Обещал держать его в курсе — придётся выполнять. И помимо новостей с меткой, Ардарского беспокоил ещё один вопрос, который решить мог только Волков.
— Устала, — произнесла Стеша, вырывая Бориса из грустных размышлений.
— Иди, ложись, — подорвался волк. — Посуду я сам помою.
— Это не мужское занятие! — возразила девушка. — Тут всего четыре тарелки, да чашки с ложками.
Они условились, что продолжают жить в одном доме, правда, спят по-прежнему порознь.
— А чтобы ни у кого не возникло ненужных мыслей, — заявила Стефания, — убирать, стирать, готовить буду я сама. Не возражай! — вкинула руку, заметив его движение, — так будет правильно! Во-первых, для всех мы — молодожёны, и нормально, если никто из посторонних не будет допущен в наше логово. Тем более мы объявляем о продлении фазы ухаживаний. Во-вторых, нам не нужно, чтобы волки увидели, что спим мы в разных постелях.
Волчица обезоруживающе улыбнулась.
— Я всегда хотела свой дом. Только мой, чтобы самой решать, куда поставить стол, когда день стирки и что приготовить на ужин. Самой стелить простыни, самой мыть чашки и подметать пол. Глупо, да?
— Нет, это нормальное желание взрослой волчицы. Как ты хочешь, так и будет! — с облегчением выдохнул Борис.
