В свете мерцающих ламп и улыбающихся лиц гостей, Натаэль Зика распутывала любовный треугольник между ненавистью и тихим стремлением к пониманию. Сюжет шел от злобы до любви, создавая непростые отношения, где каждый вынужден был признать, что счастье — это десерт после долгой, трудной еды....
Сначала поговорим, — хмыкнув, бросил альфа и тут же подобрался. — Посмотри на меня!
Стеша подняла голову и обожглась о взгляд Ардарского — тёмный, завораживающий… В глубине глаз мужчины мелькнуло что-то похожее на сожаление, но Борис сморгнул, и всё пропало.
«Показалось, — подумала Стеша. — Чтобы Ардарский о чём-то сожалел?! Такого не бывает. Ох, мамочки, что же мы наделали!!! Говорила Тёме — давай подождём! Всего три недели, и мы были бы свободны. А теперь…».
— Скажи мне, чего тебе не хватало? — вернул в реальность голос волка.
— Свободы! — с вызовом вскинула вверх подбородок.
Мол, ни капли не боюсь!
Но внутри дрожало не только сердце. Затаилась, демонстративно превратившись в меховой шар, Дея. Волчица словно говорила: «Я тебя предупреждала! Не послушалась — сама выкручивайся, а я пас!»
— Но ты не в клетке жила! — возмутился Ардарский. — Могла ехать, куда угодно, делать, что угодно.
— С сопровождением? Это не свобода. Потом, ты не разрешал мне видеться с родственниками, а я скучала по дому!
— Твои родственники сами не хотели приезжать и тревожить тебя, — огорошил Борис.
"— Да, но тех волков я знала, а твои для меня чужие! Ты насильно вырвал меня из привычной жизни, вынудил принять дурацкие условия, навязал своё общество! Я не вещь, чтобы мною распоряжаться без моего на то желания!
— Разве к тебе относились, как к вещи? — Ардарский хлопнул ладонью о своё колено.
— А я сразу сказала, что люблю Артёма, но ты предпочёл пропустить это мимо ушей.
Волк встал, нависая, давя энергетикой, пожирая взглядом. По скулам мужчины катались желваки, пальцы сжались в кулаки, отчётливо проступили жилы на мощной шее — он еле-еле сдерживал спонтанный оборот.
«Довела, называется! Надо было со всем соглашаться и каяться.
