Закурил и посмотрел на огни онкоцентра, что гасли один за другим, словно бы больные сговорились умереть до рассвета. Подумал о себе. Собрал все бутылки в доме и вылил: колу, воду без газа, средство для мытья посуды, томатный сок. Глядел на медленный водоворот в раковине и не думал ни о чем. На Старых Белянах сорокалетняя мать вспоминала собственную молодость и обзванивала дружков сына, спрашивая, отчего ее ребенок не возвращается. Сын ее тем временем заснул меж грудей, которые полюбил, поскольку это были первые груди в его жизни. Помнил о матери, но ни за что не хотел лишиться этого сна. Вытерпит крик, плач, запреты, знает, что вытерпеть стоит.
Высоко в офисном здании на Армии Людовэй крепко сбитая девушка сидела за плоским монитором. Она не обязана была этого делать, но любила работать по ночам. Наслаждалась тишиной и пустым пространством. Ей нравилось, что через несколько часов люди начнут приходить на работу. Она скажет им, что только что подошла. Накинула военную куртку и вышла покурить перед офисом. Машины выезжали из-под виадука. Кто-то спал на остановке. Мимо пробежала стройная девушка в наушниках. Это была Дорис. Дорис любила бегать в предутренние часы. Сомнения возвращались к ней позже, в сквере у дома, когда она начинала разминаться.
Таксисты на стоянке следили за свежими курсами валют и лениво трепались над блестящими крышами машин. Автоматические двери раскрывались перед длинными носами симпатичных юношей из гостиничной обслуги. Собачники тащили свои сокровища на прогулку. Обезумевшие ученики готовились к классным работам, любовники пытались еще разок, как уверенно, так и на авось, санитарки выполаскивали золото из-под пациентов и проклинали бронзовые самородки. Бармены расставляли стулья ножками вверх. Трейдеры спускались в служебные автомобили. Выезжали в Польшу. В типографии на Кобельской ваяли сверхсрочный рекламный проспект. Десятки тысяч постелей пропитывались потом, от Пясечно до Легионова, а от Гродзиска до Сулеювек звучал треск закрываемых пузырьков со снотворным.
Город не спал, поскольку рос. Кроме Восточного вокзала строился небоскреб на Золотых Террасах, стальные руки Национального стадиона ждали крышу. Фундаменты современных жилых районов на Виланове и Бемове, Бялоленке и Магдаленке были обнесены высокими заборами, к которым лепились сторожки. Строились Прага и центр, обновлялись пятиэтажки на Охоте, вклеивались пломбы в щербатую челюсть Старого Мокотова. Сотни, а может, и тысячи сторожей хлебали холодный кофе, пялились на голых баб на экранах и поглаживали злых псов. Варшава росла ускоренным темпом, словно пытаясь наверстать потерянные годы и построить себя в третий раз, уже как следует.