– Я тебе подскажу, ладно? «Как твой друг и юрист…»
– Притормозил бы ты.
– Ай, да ладно. Жизнь это шутка. Смотри, рынок дает восемь-девять процентов роста. Заработает тот, кто не будет бояться.
– А те, кто боится за него?
Сташек схватился за рычаги. Движение было прекрасным. Полусферы мышц рвались из тела. Он отпустил. Грузы грохнули. Тренирующиеся повернули головы: глаз, красный от недосыпа, волос под носом, пропущенный при бритье, нитка грязи под ногтем. Люди расступались перед ним. Он подошел к окну. Снова глянул на девушку с татуировкой. Между ними было несколько десятков метров. Он видел стежки на пояске сумочки и старые поперечные шрамы от запястья до локтя.
14Он сказал, что у него есть для нее кое-что. Блеск свечей скользил по его лицу. Дорис уселась на краю кровати. Спросила, что именно, и Сташек попросил, чтобы она сама поискала. Натянула спортивный костюм, закружилась. Присела за старым телевизором. Нырнула в шкаф.
– Горячо? Холодно?
– И так, и так.
Потрясла обувью в прихожей. Подняла горшок на подоконнике. Отодвинула книжки. Сташек видел ее в нескольких местах одновременно. Раскинул руки, пошевелил пальцами.
– Господи. Ты купил мне дерево? – спросила она. Он повторил жест. Она села.
Начала понимать.
– Скажи, что ты этого не сделал.
– Все, конец съему! Если хочешь, я останусь на ночь. Забью под тебя уик-энд и перетащим барахло. Иди ко мне. Ну, иди.
– Дай прийти в себя.
Какое-то время они целовались. Разговаривали о том, что лето прошло без жары, но и без ливней. Концовка LOST была мучительной, а новый диск «Металлики» разочаровал. Сташек жалел, что в мире появилась «Металлика». Заблокировала дорогу многим коллективам получше. Дорис лежала на животе.
– Ты купил за наличные? Каким чудом я ни о чем не знала?
– Технически квартира принадлежит мне. Только на бумаге. Мне, а не Инвестбуду. Я дам тебе нотариально заверенное обещание.
– В себестоимость включаешь?"
"– Дорис, эй, она действительно твоя. Если бы я на тебя ее сразу переписал, то заплатил бы налог. А у меня голяк с бабками, я же квартиру купил. Подождем пять лет. Что это для нас? Холера ясна, надо было сразу это оформить с Пирошеком.
Дорис отхлебнула вина.
– Я прошу прощения. Это меня ошеломило. Может, это покажется странным, но я бы хотела платить аренду, как раньше.
Сташек стиснул внутри себя два черных кулака.
– Все можно выразить двояко. Или я пробую тебя купить, удержать с собой. Или верю, что у нас получится.
– Хорошо, – ответила она. – Просто этого как-то слишком много. Тебе придется поискать себе новую секретаршу.
Дошло до него не сразу. Ну ладно, сказал он, пусть будет так. Попробовал обнять Дорис, но она увернулась от его рук. Он сел на диване. От стен и пола било электризующее тепло.