В Счастливой земле мир напоминает мрачную сказку. Здесь в ушах каждый слышит откровенные страшилки от матери – ведьмаков. Язык обмана так плотно прилегает к коже, что кажется естественным. Встречи с загадочными мужчинами и женщинами, которые могут всадить иглу в ухо за долю гениальности или издержки детства, делают жизнь здесь не только интересной, но и полной тайн....
А чего ты хочешь? – спросила она. Кароль не ответил. – Наверняка и сам не знаешь. А чего тебе не хватает?
Он попробовал от нее отделаться. Попросил принести выпивку, а когда вернулась, сказал, что трава всегда зеленее на другом берегу реки. Третья засмеялась. Тогда он сказал, что когда был молодым, хотел вырасти, а теперь – когда вырос – скучает по тому щенку, который исчез. Рассчитывал на новую квартиру, она должна была что-то поменять. Молча выпили еще по паре коктейлей, Кароль «Кровавую Мэри», а она маргариту. Она повторила вопрос, и Кароль выдавил из себя, что когда-то трахался с женой, как кролик, и жена все еще очень ему нравится.
– Всегда дело только в этом. – Третья спустилась по лестнице и исчезла в другом зале. Не возвращалась. Коктейль у него закончился. Он встал в проходе и увидел, как Третья пьет в баре водку, рюмка за рюмкой. Он вернулся на место, задумываясь, почему рассказал ей об этом.
– Я здесь для тебя. Чего ты хочешь? – спросила она.
– Я хочу идти домой.
23Он не написал ни слова и весь дрожал. Без десяти четыре убрал компьютер и спрятал бумаги. Ждал перед кафе. Сумка пригибала его к земле. Давила его и другая тяжесть. Третья прибыла пунктуально и казалась удивленной. Он не видел ее такой раньше. Сказал, что больше не сможет держать ее на расстоянии, а диссертация пана Фалды совсем запущена, и будет плохо, если Кароль что-то с этим не сделает.
На Третьей была черная курточка из мягкой кожи и темные очки, делавшие ее похожей на муху; она сняла их, пока он говорил. Она была очень спокойна, и Кароль почувствовал облегчение, он смог.
– Хорошо. Позвони мне, когда закончишь.
Она ушла в сторону городского сада. Очень быстро. Кароль провожал ее взглядом. Внезапно она резко замедлила шаг, закачалась и присела, словно кто-то ударил ее в живот. Он тут же оказался рядом с ней, обнял. Она вырывалась совсем недолго, повторяя, что, скорее всего, он прав и что для нее это тоже слишком трудно. Он ответил, что уже не знает, что с собой сделать.
