В Счастливой земле мир напоминает мрачную сказку. Здесь в ушах каждый слышит откровенные страшилки от матери – ведьмаков. Язык обмана так плотно прилегает к коже, что кажется естественным. Встречи с загадочными мужчинами и женщинами, которые могут всадить иглу в ухо за долю гениальности или издержки детства, делают жизнь здесь не только интересной, но и полной тайн....
Некоторые держали руку в штанах, нежно сжимая свое скрюченное горе, а на их заросшие лица выползали смутные удовлетворенные улыбки. Недобитые из молодых, разогретые «Ред Буллом» с водкой, с носами, кровавыми от амфетамина, бродили по улочкам вокруг рынка в поисках кабака, который бы работал и согласился их принять. В ворота отелей ломились только что познакомившиеся пары в поисках свободных кроватей, вырывая персонал из неглубокого сна. На автобусной остановке на Дитля, близ Старовисловской, коротко стриженная девушка объезжала своего парня длинными поступательными движениями.
Многоэтажки на Белом и Красном Пронднике, на Курдванове, Прокоциме и Бежанове, на Азорах, Ручае и Чижинах трещали, пробуждая своих жильцов. На их стенах появлялись разломы и трещины, потолки дрожали, будто ворота, что вот-вот падут под натиском варваров, а птицы бились, заточенные в вентиляционных шахтах. Водители переталкивали сломавшиеся машины через пороги на улочках внутри микрорайонов. Дети как в полусне чертили спреями поспешные знаки на киосках и будках с едой, кабаны погружали мокрые носы в мусор, куницы перескакивали с ветки на ветку, тихие, невидимые, слитые воедино с ночью.
В пекарнях рослые татуированные мужики крутили претцели и отпускали скользкие шутки. Те, кто не хотел участвовать в их разговорах, надевали наушники, а на подколы отвечали пожатием плеч. Напротив платформы «Краков-Товарный», близ кирпичной стены форта, за которым размещался склад вина, остановился поезд.
В депо просыпались трамваи. Группы вагоновожатых пили кофе.
