Автор
Свинцовые тучи над головой, дождь не идет, но крупные капли уже летят прямо в лицо. Ветер уносит их, приговаривая к еще большей буре. Улица перед глазами напоминает сцену из страшного фильма — лица людей размываются как на шарфике, глаза — злобные и недовольные, а нос кажется вырубленным для пугания. Машур всегда отправляет чужие порожняки, вызывая ужас среди прохожих....
Но какие могут быть комары зимой? А напряжение, да, нарастало.
— Кто такой? — спросил «утконос».
— Может, тебе еще и паспорт показать?
— Крутой?
— Вам здесь ловить нечего, пацаны!
— Я тебя знаю?
— Ерема я. Бадал у нас за старшего. Был.
— Бадал?… Это, из Атомного вы?
— Из Атомного.
— Это вы с кавказцами схлестнулись?
— Было дело.
— Бадала убили, да?
— Ты сам кто будешь?
— Да я-то Фима. Солнцевские мы, — как-то не очень уверенно сказал громила.
И Ерема знал, почему он выглядел так неубедительно. Солнцевская братва — как фирменная наклейка на джинсах.
— И здесь место под солнцем, — кивнул Ерема. — Но, извини, занято!
— Эльшад, говорят, куда-то исчез.
— Может быть.
— А Сильвестра убили, — еще тише сказал Фима.
— Здесь мы точно не при делах.
— Ну да… Занято место, говоришь?
— Свободен, братан!
Ерема твердо смотрел бандиту в глаза. Смотрел, ничуть не сомневаясь в своем превосходстве над ним. А ведь он действительно мог уничтожить его, причем физически. Он знал, как это делать. Знал и умел…
Фима понял, о чем думал Ерема. И, ничего не сказав, повернулся к нему спиной. Толпа схлынула вместе с ним.
— Что-то я не понял, а при чем здесь Сильвестр? — спросил Вахлам.
— А при том, что мы с кавказцами схлестнулись. Сильвестр нам отмашку дал.
— Да?
— Сегодня Эльшада, завтра Фиму.
Похоже, по Москве хоть и тихонько, но гулял слух, что Сильвестр подрядил Бадала на разбор с кавказцами. Типа, бадаловская бригада — штатная зондеркоманда ореховской братвы. Если так, то кто захочет связываться с ней, тем более из-за какого-то рынка.
— Так Сильвестра больше нет!
— А ореховские в силе!
— Это, типа, нас к ним примазали?
— Тебе не нравится?
— Да нет, нормально!
— Глядишь, и проканает!
Ерема понимал, что его рынок лакомый кусок.
— Уже проканало!.. Надо за это выпить!
Ерема кивнул, соглашаясь. Выпить надо. За успех начатого дела. А когда Ульяна уйдет, он надерется в хлам, чтобы попробовать ее забыть.
Но Ульяна не уходила. Она сидела на краешке стула за соседним столом, а Лиля ей что-то говорила, не сводя глаз с Еремы.
