Я безумно счастлив днём, когда вижу её искрящуюся улыбку, но моё сердце рвётся вечером, когда она вынуждена отвести Егора обратно в детский дом. Я не рассыплюсь от того, что мне придется немного подвинуться, но зато наш сын будет дома…
– Вылетаю, – прошептала я в трубку и отключила звонок.
Моя Сеня станет мамой? Пусть так, пусть этот путь дался ей путём бесполезной тьмы и горя, что она испытала, потеряв мужа слишком рано, но она сумела выкарабкаться. И мамой она БУДЕТ!
Стирала со щек слёзы, вот только они и не планировали заканчиваться. Лились то ли от счастья за ещё одного мальчишку, которому посчастливилось обрести семью, то ли от досады, что включенный телефон не задушил меня тонной сообщений от Чибисова.
Значит, так тому и быть. Лети, птичка… Лети…
На ужин я не пошла, потому что найти билет на ближайший рейс не по цене целого самолета было проблематично. Заказала мало-мальски праздничное меню в номер, решив, что выкачу Керезю счёт, пусть оплачивает мои маленькие женские шалости, особенно в такой день.
Сходила в душ, завернулась в полотенце и стала штурмовать сайты, чтобы поскорее очутиться дома. Когда ты погружен в быт и работу по макушку, то грезишь морем, отпуском и солнцем, а здесь… здесь тоскуешь по дому и жареной картошке с солёными огурцами.
– Обслуживание в номер! – на ломаном русском раздалось из-за двери. Кровать стояла в закутке, но я все равно натянула плед до самого подбородка, зная, как удобно некоторые особо прыткие жеребчики вовремя забывают разговорный русский.
– Оставьте на тумбе.
– Омлет с доставкой в Турляндию…
Меня не просто током шандарахнуло. Меня, сука, молния поразила, а потом бездыханное тело в прорубь сбросили, а следом туда закинули и включенный фен, потому что других объяснений, почему тело стало биться в конвульсиях, я не нашла!
– С днём рождения, малыша…
– Что? Что ты тут делаешь? Как ты сюда попал? Кто тебе сказал? – тараторила я, пока скользила по кровати на спине. И плед, и полотенце уже валялись на полу, а горячие ладони Кирилла нещадно тянули меня за щиколотки, как рыбак – свой невод.
Душа замирала… Смотрела в его охренительно глубокие черные глаза и млела! Сотни чокнутых бабочек залпом салюта вспыхнули внизу живота, сердце завело сбивчивое «тук-тук-тук»… А глаза вновь наполнились слезами.
И лишь когда моя задница замерла на самом краю кровати, Чибисов опустился на колени, а между нами возник гигантский букет белоснежных пионов.
