Чувствовала, как его стальной стояк ещё больше наливается, как толчки становятся резче, быстрее, и я уже почти не могла дышать, урывками вдыхала через нос и безостановочно рычала от собственного удовольствия. Стенки глотки вибрировали, щекотали и тесно обнимали его член.
Кирилл зарычал и втянул губами клитор, продолжая терзать меня пальцами, а потом легкими ударами языка отправил в космос!
Гостиница, море, тёмное небо…
Всё закружилось, завертелось…
Бесконечность встречала меня с распростёртыми объятиями восхитительной темноты.
И лишь стук в ушах от надрывающегося сердца напоминал, что я ещё жива. Казалось, я не дышу, не живу…
Тело билось невпопад, рвалось от спазмов сумасшедшего по своей силе оргазма, а по горлу стекала теплая вязкая сперма.
Когда эти бесконечные сладкие судороги стали стихать, Кирилл размашистым движением языка слизал всю влагу возбуждения и хрипло выдавил:
– Я тебя боюсь! – шептала, растекаясь в горячей ванне вялым комком. Чибисов поддерживал меня за локти, пока сам погружался в бурлящую воду. Он аккуратно приподнял меня, усаживая между своих ног и, с силой ухватившись за обе груди ладонями, прижал к себе.
– Это я тебя боюсь, женщина! Вообще-то к этим блестящим цацкам комплектом шел великолепнейший, найидеальнейший, как почерк зубрилы, куни! Вместо этого, Люсёк, ты сама встала на колени. Ну, кто так делает? Весь кайф обломала…
– Ах ты гад! – бессильно простонала и, откинув голову ему на плечо, смачно цапнула зубами за подбородок. – Ты что, не мог сразу все подарки выдать? Я терпеть не могу загадки и сюрпризы, а теперь и вовсе ощущаю себя обделённой, недолюбленной, что ли. Зажал мой подарок…
Закрыла глаза, вдыхая аромат свежести жасмина, сплетающегося с его природной сладостью. Как будто горячими бабушкиными булочками с корицей пахнет.
Что женщине нужно? Еда. Секс. Оргазм. И крепкие, почти удушающие по силе объятия. Прислушивалась, ловила его глубокие вдохи и резкие сильные выдохи, считала их… Будто боялась перейти рубеж, за которым это все окажется моей фантазией…
Гладила красивые мужские пальцы, сжимающие мою грудь сильнее, чем историковеды – корону российской империи, улыбалась и будто бы случайно ёрзала на Кирилле, лишь бы все это не исчезло!
И этому моему волнительному, новому и будто бы украденному счастью подыгрывали заколдованные подвесы с браслета. Звенели так ласково, намекая на то, что уже просто так этого наглого майора из головы не выбросишь.
А собственно, уже и не хотелось.
