Я сейчас тебе хорошо буду делать, а ты пой, как птичка… не останавливайся.
И я запела! Сука! Что он там нажимает, что язык мой сам лопочет?
И про визит Баранова рассказала, и обо всех переживаниях за Витьку выдала, даже про обои эти сраные вспомнила!
Говорила, пока он ноги мои разводил, вампиром впивался в бёдра, ища успокоения, и нашел, лишь резко опустив меня на свой член, хрипло смеясь над моим предательским визгом.
И если я стихала или вовсе переставала говорить, то замедлялся и Кирилл.
Моё удовольствие струилось шелковыми лентами. Путалось, то затягиваясь в тугой узел, то колыхаясь на напряженных канатах нервов.
– Ты знаешь, что я хочу услышать…
Его шепот ворвался в моё сознание и закружился танцем перепуганной птицы, взмывая в воздух все воспоминания.
– Ай да малыша, – шептал Чибисов, толкаясь в меня все быстрее и быстрее. Он одной рукой сжимал меня за подбородок, покрывал лицо поцелуями и собирал губами слёзы. – Моя смелая, отважная, безбашенная…
– Готова была убить себя… Лишь бы не возвращаться к нему. Я потеряла тогда ребенка, а потом осложнения, спайки послеоперационные и бесплодие.
Годы… Мне потребовались годы, чтобы смириться с собственным выбором! Можно было спуститься и смириться с незавидной участью. Жить с мужем-ублюдком, воспитывать детей… Можно.
А ещё можно было не выйти из той квартиры живой. Я ж до сих пор помню его взгляд, полный ненависти и отчаяния!
Но уж слишком высока оказалась плата за возможность встречать рассветы, рыдать на выпускных сына и скулить от тоски и обиды.
Я заплатила её. Сама выбрала. Вот только правильно ли я сделала?
– Глупости, Люсёк, я пиздец как девку хочу. Такую же шальную, отважную и с зеленющими глазами! Целовать буду вас, жить без вас уже не могу!
– Кирилл! – его слова не лечили, а полосовали. Меня словно бритвой изнутри расписывали, вытаскивая все страхи прошлого наружу. И ведь даже намёка на издевку не было! Он словно уже все решил и постановление подписал. – Ты тоже приехал… На привязь меня посадить?
– А мне не нужна ручная собачка, – толчки его становились все резче, глубже. Пенная вода бултыхалась, выплескивалась за борта джакузи, раскидывая белоснежные лепестки по все стороны. – Ты мне нужна! Ты… И я тебя уже никому не отдам. Дай сметанку слизать!
Чибисов одним движением выдернул меня из ванны, распластал на холодном полу террасы, заставив смотреть в бесконечную синеву неба.
Трогал. Щипал. Стирал следы прошлого.
