- Что, неужели столь грозная львица струсила в самый последний момент и решила расстроить своего любимого льва? Хотя, кажется, львы живут прайдами. Возможно, несчастному предводителю стоит обратиться к более опытной и раскрепощенной самке?
Грозно прищурившись, Мике пронзила его острым как нож взглядом.
Внезапно голос Рикардо изменился.
Игривые нотки резко исчезли.
- Ты хочешь расстроить меня, сладость? Хочешь прекратить наш ужин? - строго смотря на нее, вкрадчиво спросил он.
Ее кипящая в венах кровь вмиг застыла. Едва подумав о такой безрадостной перспективе, Мике тотчас затрясла головой.
- Нет, синьор, - поспешно отозвалась она, - не хочу.
Нежно проведя костяшками пальцев по щеке темноволосой красавицы, Рикардо наклонился к ее лицу.
- Тогда сними платье, - настойчиво прошептал он, вновь заставляя ее тело задрожать от безудержного желания.
Скрывшись за плотными портьерами, Моретти оставил обескураженную девушку в полном одиночестве.
Да, такого ужина у нее точно никогда ещё не было.
Рядом с Рикардо всё было так необычно. Ново. Совершенно не так, как бывало с ней прежде. В одну секунду он заставлял ее тело дрожать от предвкушения их скорой близости. В другую - от своего сурового взгляда. И совершенно не важно, что ожидает ее в следующий момент, ведь в глубине души она таила призрачную надежду, что он единственный, кто видит ее насквозь, не даст оступиться и не оставит, обязательно доведя начатое дело до конца.
Медленно поднявшись с дивана, Микелина осмотрелась. Все окна в этом зале были плотно занавешены. Они действительно были одни, даже несмотря на то, что находились в центре самого популярного ресторана во всем Палермо. Так почему же она так сильно нервничает? Возможно, оттого, что от эротических фантазий до суровой реальности ее отделяла лишь пара тяжелых занавесок, за которыми где-то в соседнем зале находился Мигель и все остальные обитатели этого призрачного рая. Или же оттого, что это не перед ней пресмыкаются в этот удивительный вечер? Мельком припомнив своих прошлых ухажеров, девушка едва не рассмеялась во весь голос. Сейчас они все казались ей такими пустыми, глупыми, ничего не представляющими из себя юнцами. Однако то, что творил с ее чувствами Моретти, не поддавалось никакому сравнению. И неважно, что вместо очередного слащавого комплимента ей вполне грозило вытерпеть пару увесистых шлепков за свою очередную невинную шалость. Ей впервые по-настоящему нравились такие отношения. Они заставляли ее трепетать от восторга. Сгорать в пучине своего безрассудного желания. Они заставляли ее жить и радоваться жизни...
Набрав полную грудь воздуха, Микелина потянулась к подолу своего платья.