Автор
В культурном центре столицы отдаляются первые громкие фразы. Сумасшедшая Москва встречает героев жестоким шармом и дьявольской привлекательностью. Здесь каждый шаг открывает новые тайны и перспективы, но опасности нависают на каждом углу.
Резкий, мощный, прибивающий к камню, в который упираюсь бедрами.
– Я… ты… – прищуриваюсь, моргаю, стараясь прогнать слишком близко подобравшиеся слезы, режущие глаза. – Мы…
– Переспали?
Один вопрос с поддёвкой, а мне уже нутро жжет.
Больно.
Даже больней, чем предполагала. И, кажется, я слишком много всего предполагала и на многое, на что не следовало рассчитывать, рассчитывала.
– Скажи, Ве-ра, – тянет имя так, что меня сотрясает дрожью, – где в моих словах ошибка? Вчера мы просто переспали, а сегодня ты просто единолично решила по-тихому свалить из города.
– Витя.
– По-твоему получается, – Арский не повышает голос, говорит монотонно, но так, что меня всю уже трясет, – я не стою того, чтобы со мной открыто разговаривать. Не стою того, чтобы мне можно было доверять. И все мои слова, с предложением помочь тебе решить любые проблемы, ты восприняла, как херню, не заслуживающую внимания.
– Всё совсем не так! – выпаливаю на эмоциях, топая ногой.
Всхлипываю, мотая головой, и стираю прорвавшуюся наружу первую слезу.
Я не хочу плакать, не хочу.
Не хочу, чтобы Виктор считал мои слезы манипуляцией.
Это не так. Совершенно не так. Но и он – НЕ ПРАВ!
– Что «не…», Вера?
Меня штормит, а Арского будто ничего не колышет.
Ледяной дракон, чтоб его!
– Что «не…», Вера? – повторяет он вновь. – Договаривай.
– Нет! Никогда! Неправда! – качаюсь вперед и на каждое свое громкое вскрик-всхлип-заявление бью в гранитную непробиваемую грудь ладошкой.
Не знаю, как и когда он успел приблизиться вплотную, но теперь практически нависает. Окружает своей мощной аурой. Берет в плен темным взглядом.
– Я тебя не использовала, – шмыгаю носом, задирая голову, и открыто гляжу в свинцовые глаза, – я в тебя влюбилась.
– Хм, влюбилась, – неторопливо повторяет мое последнее слово Виктор. Будто пытается распробовать его на вкус. Катает на губах, ощупывает языком, ищет особые оттенки, звонкие нотки. – Уверена?
Вот же мерзавец!
Я перед ним душу вынимаю, а он…
– Уверена.
– А что, Вера Владимировна, ты вкладываешь в понятие этого слова? – не спешит он радоваться моему признанию.
