Автор
В культурном центре столицы отдаляются первые громкие фразы. Сумасшедшая Москва встречает героев жестоким шармом и дьявольской привлекательностью. Здесь каждый шаг открывает новые тайны и перспективы, но опасности нависают на каждом углу.
– Химию чувств, физическое притяжение или эмоциональную открытость и симпатию?
Господи, ему прокурором следовало идти работать. Он же меня, как лягушку, препарирует. Разбирает на составные части и каждую после медленно и подозрительно под микроскопом изучает.
– Всё сразу, – произношу уверенно.
– Но с доверием твоя влюбленность никак не связана. Верно? С этим проблема?
И почему мне кажется, что все эти вопросы задаются не просто так? А с какой-то определенной целью, пока мне непонятной."
"– Неверно, Виктор Алексеевич.
– Правда? – прищуривается.
– Да.
– И утром твой ответ останется прежним?
– Именно так.
– Окей.
И всё?
Хочется спросить вслух, что значит его странное «Окей», но я так и стою, будто пришибленная, глядя в спину развернувшегося и уходящего в сторону парковки мужчины.
Если можно так выразиться, по мне только что морально несколько раз проехались двенадцатитонным катком. И очень требуется передышка.
Обнимаю себя за плечи, стягиваю поплотнее края накинутой Денисом куртки и отворачиваюсь в сторону воды.
Кто-то говорил, что вода заряжает энергией. Надеюсь, и мне она поможет. Потому что силы совсем на исходе. Нет их ни чтобы двигаться, ни чтобы думать.
– Вера, я буду ждать тебя в машине, – раздается всё такой же спокойный голос Арского из-за спины.
Не оборачиваюсь и просто киваю.
Но вместо того, чтобы подрываться и радостно бежать в теплый салон, вновь забираюсь на камень и еще долго смотрю на черные волны и белую пену.
Просто смотрю.
Без мыслей.
Без самокопаний.
Без попыток выстроить в голове разговор в другом направлении и попробовать себя оправдать.
А когда фиг знает сколько времени спустя я поднимаюсь на парковку и забираюсь на переднее пассажирское сидение огромного черного внедорожника, Виктор не задает вопросов, лишь прибавляет подачу тепла и плавно трогается в сторону дома.
– Поспи, ты устала, – произносит он уже совершенно иным голосом, тем, что так согревал меня еще сегодня утром.
Но легче на душе становится лишь тогда, когда он уверенно накрывает мои сцепленные в замок замерзшие пальцы своей горячей широкой ладонью.
Накрывает и тихонько сжимает.
И от этого простого, но безумно необходимого мне жеста, внутреннее оцепенение начинает спадать.
Засыпаю еще не подступах к Сестрорецку. И не просыпаюсь, даже когда на руках меня поднимают на шестнадцатый этаж и укладывают в кровать.
Глава 35
Пробуждение получается необычным. Сначала обоняние дразнит изумительный запах выпечки.
