Автор
ХаннаОв даже не подозревает об её существовании. Её взгляд на Джастина Кола заставляет дух молнией пройти по спине — такой он красивый, что кажется сущим гением. Но в этой ситуации сложно придумать другое определение, как бы ни старалась.
Я глажу ее нежную, как у ребенка, кожу, прежде чем залезть ей под юбку.
Я ласкаю ее через трусики и чувствую под пальцами влажную ткань. Ханна вся мокрая. На самом деле мокрая.
Каким-то образом мне все же удается вытащить руку из-под ее платья.
– Нельзя.
– Почему? – Ее глаза лукаво блестят, и это совсем не удивляет меня, потому что я уже знаю, что, когда она ослабляет бдительность и доверяется кому-то, она превращается в самую настоящую авантюристку.
И главный кайф в том, что доверяется она именно мне.
– Кто-то может проехать мимо. – Я делаю многозначительную паузу. – В том числе и полицейский патруль.
– Тогда надо поторопиться.
Она в мгновение ока расстегивает «молнию» на моих брюках и засовывает руку мне в белье. Я потрясен.
– Перебирайся на заднее сиденье.
Она непонимающе смотрит на меня, а потом ее взгляд засветился от восторга.
– Серьезно?
– Черт, если нам от этого никуда не деться, то нужно все делать правильно, – со вздохом отвечаю я.
Она с таким проворством перебирается на заднее сиденье, что я не могу удержаться от смеха. Я достаю из перчаточного ящика презервативы и перебираюсь назад вслед за ней.
Когда она видит, что у меня в руке, у нее отвисает челюсть.
– Это презервативы? Ладно, я могла бы возмутиться по этому поводу, хотя, наверное, не стоило бы, потому что сейчас они кстати. Но… если серьезно? Ты возишь презервативы в машине?
Я пожимаю плечами.
"– Естественно. А что, если я в один прекрасный день увижу на обочине Кейт Аптон?
Ханна фыркает.
– Ясно. Значит, вот каков твой тип? Грудастая, фигуристая блондинка?
Я ложусь на нее и опираюсь локтями на сиденье.
– Не-а, я предпочитаю грудастых брюнеток. – Я лицом утыкаюсь ей в шею и вдыхаю ее запах. – Причем конкретно одну. Которая, кстати, тоже фигуристая. – Я кладу одну руку ей на талию. – И у которой узенькие бедра. – Я подсовываю руку ей под попку.
Она трепещет.
– Ты говоришь страшные непристойности.
– Да, но ты все равно любишь меня.
Ее дыхание становится прерывистым.
– Да, люблю. – Ее зеленые глаза блестят. – Я люблю тебя.
От этих сладких слов мое сердце готово взорваться. Другие девчонки тоже произносили их, но сейчас все по-другому. Потому что их говорит Ханна, а она особенная.
