Автор
ХаннаОв даже не подозревает об её существовании. Её взгляд на Джастина Кола заставляет дух молнией пройти по спине — такой он красивый, что кажется сущим гением. Но в этой ситуации сложно придумать другое определение, как бы ни старалась.
Я ожидаю, что она сейчас объявит о своем уходе, но вместо этого она со вздохом спрашивает:
– А у тебя есть второй сезон?
Я не могу сдержать смех.
– Хочешь смотреть дальше?
– После такого финала? Как же иначе!
Она права.
– Хотя бы начало, – добавляет она. – А тебе не хочется посмотреть, что там дальше?
Мне хочется, поэтому я не возражаю, когда она встает с кровати, чтобы поставить следующий диск.
– Хочешь перекусить? – спрашиваю я.
– Конечно.
– Пойду посмотрю, что у нас есть."
"В шкафу я нахожу две порции для приготовления попкорна, засовываю в микроволновку обе и возвращаюсь наверх.
Ханна уже заняла мое место, ее темные волосы веером разметались по моей стопке подушек, ноги вытянуты. При виде носков в красно-черный горошек я невольно улыбаюсь. Я уже обращал внимание на то, что она, в отличие от большинства девчонок колледжа, не носит дизайнерскую одежду или дорогие тряпки и не рядится в дрянные вечерние платья вроде тех, что можно увидеть по выходным в «Греческом ряду» или в барах кампуса.
– Одна мне? – Ханна указывает на две миски с попкорном у меня в руках.
– Ага.
Я протягиваю ей миску, она садится и запускает пальцы в попкорн, а потом смеется.
– Когда я ем попкорн, то всегда вспоминаю Наполеона!
Я ошеломленно хлопаю глазами.
– Императора?
Ханна от души хохочет.
– Нет, мою собаку. Ну, нашу семейную собаку. Он живет в Индиане с моими родителями.
– Что за собака?
– Огромная дворняга, в нем намешана куча пород, но больше всего он похож на немецкую овчарку.
– Наполеон любит попкорн? – из вежливости спрашиваю я.
– Просто обожает. Мы взяли его, когда он был щенком, и однажды – мне тогда было десять – родители повели меня в кино, а он, пока нас не было дома, забрался в шкаф и нашел пакетики с попкорном для микроволновки.
