Автор
Декабрь 1814 года. Вероника Синклер получает страшную новость: ее дед скончался. Под этим холодным объявлением скрывается сокрытая тайна, заставляющая герцога Эджфилда исчезнуть из известности в самый разгар войны. Теперь Вероника должна выяснить, какое участие имела эта семья в истории, и это может привести к опасной сделке с знатоком. Оживающее поместье герцога расскажет о страшных тайнах, которые накрыли его имя на многие годы....
– Моя жена? – уточнил герцог. Каждое слово по отдельности было понятны, однако смысл происходящего от него ускользал.
– Да, ваша светлость, – повторил дворецкий с интонацией висельника в голосе. – Я не посмел бы беспокоить вас в такой момент, но она… – Бедняга кашлянул и умолк.
Себастьян выгнул бровь.
– Она была очень настойчива, верно, Хоторн?
– Чрезвычайно, ваша светлость, – с готовностью подтвердил тот.
– Вы все сделали правильно, Хоторн. – Себастьян большим и указательным пальцами потер подбородок.
Дворецкий кивнул с бесстрастным лицом.
Себастьян, продолжая намыливать плечи и грудь, подумал: очень любопытно! Вероника здесь. Больше двух лет эта женщина отказывалась с ним разговаривать, а теперь сама явилась и требует немедленной встречи. Это может означать только одно: ей что-то от него нужно. М-да, любопытно… Но будь он проклят, если по щелчку пальцев бросится исполнять ее желания! Нет уж, пусть подождет.
Он намылил волосы, погрузился в горячую мыльную воду с головой, а потом неторопливо потянулся за бритвой. Он занят, в конце концов: принимает ванну, – и не намерен с этим спешить лишь из-за того, что Веронике что-то срочно от него понадобилось! Впрочем, надо что-то передать с Хоторном: к чему держать беднягу здесь, в этой парилке.
– Скажите ее светлости, что в данный момент я занят и не могу ее принять, но спущусь вниз примерно через час.
– Слушаю, ваша светлость, – с поклоном ответствовал Хоторн и поспешил удалиться, вытирая рукавом пот со лба.
Следующие несколько минут Себастьян неторопливо и тщательно удалял с лица даже малейшие признаки щетины. Он и забыл, что спешит, и теперь никуда не торопился, от души наслаждаясь мыслью, что заставляет ее ждать.
Он почти закончил бритье, когда в дверь опять постучали.
– Войдите! – раздраженно крикнул Себастьян. – Что еще стряслось?
Дверь медленно приоткрылась, и на пороге вновь появился Хоторн. Вид у дворецкого был, как прежде, стоический, взгляд не отрывался от дальней стены.
– Ваша светлость, прошу прощения, но мне велено сообщить: ее светлость требует, чтобы вы оторвались от своих… э-э… развлечений и спустились к ней немедленно.
– Так и сказала? – раздув ноздри и недобро сощурившись, уточнил Себастьян."
"– Ну… почти, – похоронным тоном подтвердил Хоторн, и по выражению его лица было ясно, что он предпочел бы сейчас оказаться в любом другом месте.
