Автор
Декабрь 1814 года. Вероника Синклер получает страшную новость: ее дед скончался. Под этим холодным объявлением скрывается сокрытая тайна, заставляющая герцога Эджфилда исчезнуть из известности в самый разгар войны. Теперь Вероника должна выяснить, какое участие имела эта семья в истории, и это может привести к опасной сделке с знатоком. Оживающее поместье герцога расскажет о страшных тайнах, которые накрыли его имя на многие годы....
Вероника скользнула взглядом по его босым ступням, крепким голеням, бедрам, очертания которых ясно вырисовывались под полотенцем, затем по мускулистому животу, скульптурной груди и широким плечам и тяжело сглотнула. Зря, очень зря она сюда пришла, но ничего не поделаешь – она здесь и не в силах отвести от него взгляд.
Вместо того чтобы убежать или хотя бы отвернуться, она продолжала на него пялиться: темные волосы влажные, красивые твердые губы изогнуты в хорошо знакомой усмешке, глаза в тени немыслимо длинных ресниц сверкают, словно пара изумрудов.
– Можете идти, Хоторн, – сказал Себастьян, доставая из гардероба белый шейный платок.
Дворецкиий скрылся с невероятной скоростью – казалось, Вероника слышала свист ветра, поднятого фалдами его ливреи.
Себастьян повернулся к ней спиной, и опять Вероника мучительно сглотнула, скользя глазами по его ногам, покрытым темной порослью, по ягодицам, хоть и скрытым под полотенцем, но плотным, по мускулистым спине и плечам, на которых еще блестели капельки воды.
Она откашлялась и поинтересовалась самым беззаботным и равнодушным, как казалось, тоном:
– И где же она?
– Кто? – спросил он просто, продолжая извлекать из гардероба предметы одежды.
Треклятое полотенце, казалось, готово было в любой момент соскользнуть на пол – и даже ради спасения жизни Вероника не смогла бы определить, хочет этого или… Нет, еще чего! Разумеется, не хочет!
– Ты прекрасно знаешь кто… Мелисса, конечно. – Ей едва удалось выговорить это ненавистное имя. Вероника молилась лишь о том, чтобы голос звучал по-прежнему беззаботно.
Он повернулся, бросил на нее удивленный взгляд своих зеленых глаз, потом пожал плечами и, широко улыбнувшись, просто ответил:
– Понятия не имею. А почему ты спрашиваешь?
Скрестив руки на груди, Вероника окинула его подозрительным взглядом и сказала, кивнув в сторону ванной, отчаянно надеясь, что в голосе по-прежнему не слышно ни гнева, ни ревности – только презрение. Она ведь не ревнует! Никогда не ревновала и не собирается начинать.
– Ведь она там?
– Можешь зайти и посмотреть, – пригласил Себастьян, кивнув в сторону ванной, а затем, достав второе полотенце, принялся вытирать свою мускулистую грудь.
Вероника не видела его уже два года, и за это время Себастьян весьма возмужал, хотя и раньше был далеко не хил. На руках вздувались бицепсы, грудь бугрилась мышцами, на животе красовались четко очерченные «кубики».
