Автор
Декабрь 1814 года. Вероника Синклер получает страшную новость: ее дед скончался. Под этим холодным объявлением скрывается сокрытая тайна, заставляющая герцога Эджфилда исчезнуть из известности в самый разгар войны. Теперь Вероника должна выяснить, какое участие имела эта семья в истории, и это может привести к опасной сделке с знатоком. Оживающее поместье герцога расскажет о страшных тайнах, которые накрыли его имя на многие годы....
Вероника ощутила, как на глаза наворачиваются слезы, но ободряюще похлопала деда по руке.
– Не беспокойся, дедушка! Даст бог, я смогу найти мужчину, такого же достойного, как ты, ну или хоть вполовину.
– Тебя, милая моя Ви, достойны только самые лучшие, – твердо сказал герцог, прежде чем дворецкий Кранберри объявил об их появлении и ввел в сверкающий огнями бальный зал.
В ту ночь, как и в другие на протяжении следующих четырех сезонов, ею владел страх. Она танцевала с молодыми джентльменами, принимала их приглашения, получала от них цветы, каталась с ними в парке, позволяла сопровождать ее в кондитерскую Гюнтера и неустанно искала среди них безупречного, того, кого смогла бы полюбить и кому поверить, но страх совершить ошибку и выбрать похожего на отца буквально парализовал ее, вызывал сомнения.
И еще одной причиной ее неуверенности было то, что много лет назад ее сердце пленил Себастьян Синклер.
После безвременной смерти отца Себастьян унаследовал его титул и был вынужден заниматься множеством дел, так что несколько лет не принимал участия в мероприятиях сезонов и вообще в многолюдных собраниях, где веселился лондонский высший свет.
Разумеется, дедушка дал свое благословение: его тоже покорило обаяние Себастьяна, – а правду Вероника узнала слишком поздно…
– Ты хотела сказать что-то еще? – тактично подтолкнула ее к откровенности леди Маргарет.
Вероника снова открыла глаза и кивнула.
– Просто… просто я не выношу обмана! – сердито сказала она наконец.
– И я тебя не виню, милая, – кивнула мать. – Измены мужа разбили мне сердце.
– Но у тебя был выбор! Ты могла… – Вероника осеклась и сглотнула.
Что толку теперь осуждать мать? Она достаточно настрадалась. Отец Вероники давно в могиле. Так к чему выяснять, почему мама не прогнала его, почему не настояла, чтобы остался в Лондоне, вдали от семьи Веронике хватило сил порвать с неверным мужем, но ее мать совсем другая.
"– Прости. – Вероника встала, подошла к матери и поцеловала в лоб. – Я хочу лишь одного: чтобы нынешние праздники прошли для дедушки спокойно и счастливо! А теперь пойду спать.
Она уже и направилась к двери, но мать ее остановила:
– Вероника! Молодец, что привезла Себастьяна: надеюсь, ты найдешь в себе силы дать ему второй шанс.
