Автор
Я стою в загаженном алкоголем зале, миниатюрная сумочка прижатая к груди. Свет от сломанного лампопласта играет на монетах и долларовых купонах, намекающих на будущую роскошь и влияние. Время до выборов еще есть, но уже чувствуется тянущая ко смерти тревога - как если бы ты знаешь, что эта дорогая жизнь может оказаться всего лишь кратковечным промежутком между обреченностью и чудом....
— Что?
— Тш-ш-ш, спи, — произносит кто-то голосом Арбатова. — Всё хорошо.
— Спасибо, — сама не знаю, за что благодарю.
Точно помню, как кладу голову на его такое надежное плечо, а дальше всё... сон до утра.
61.
Где-то на уровне подсознания помня, что торопиться никуда не нужно, и этот день у меня по праву выходной, открывать глаза и подниматься не спешу. Да только какому-то настойчивому абоненту на это оказывается совершенно наплевать.
Звонит и звонит.
Первый вызов нагло игнорирую. Смахиваю его, ни разу не взглянув на экран.
Второй тоже. Но от третьего так просто отделаться не выходит.
— Да что за изверги? — ворчу, щуря глаза и читая имя вредной заразы, которая не дает подремать.
«Ксения Игоревна»
— Норкина? А тебе-то что надо? — хрипло спрашиваю у телефона, зная, что тот не ответит.
От шальной настойчивости начальницы вся нега спадает. Отлично помню, как перед уходом в начале одиннадцатого заведующая еще раз подтвердила: я могу не выходить на работу.
И что в итоге?
Передумала?
Решила поинтересоваться как закончился вечер?
Неужели так подгорает, что и четвертый раз наберет? Третий-то я пропускаю, обдумывая ситуацию и осматриваясь.
Ого. Я не в своей квартире, а дома у Руслана.
Почему?
«Потому что уснула в машине», — напоминает услужливая память.
Четвертый вызов уже не игнорирую.
— Слушаю, Ксения Игоревна, — голос со сна всё еще хрипит приходится откашляться.
— Арина, ты?
— Да я.
Начало напрягает.
Во-первых, странно, кого она хочет услышать, если набирает мой личный номер?
Во-вторых, я, конечно, не ханжа, но все два года мы придерживались исключительно делового общения, не переходящего черту личного.
Тоже не выспалась?
— Ну, хорошо, что хоть трубку сняла, — выдает собеседница странную фразу.
— А не должна была?
— С тем, что ты наворотила, я бы не удивилась, что уже заграницу свалила, — колко усмехается Норкина. — Неужели думала, что умнее всех? Задержалась вчера до ночи, провернула махинацию, своровала бабло, подставив фонд, и наивно полагаешь, что я твою жопу буду прикрывать?
— О чем вы, Ксения Игоревна?
То ли со сна не догоняю ситуации, то ли заведующая издевается — никак не могу понять, что она пытается до меня донести.
— «Алмаз-Х», — выплевывает с желчью, — вчера вечером на счет фонда поступило двадцать пять миллионов, а уже сегодня утром остался всего один.
