Автор
Я стою в загаженном алкоголем зале, миниатюрная сумочка прижатая к груди. Свет от сломанного лампопласта играет на монетах и долларовых купонах, намекающих на будущую роскошь и влияние. Время до выборов еще есть, но уже чувствуется тянущая ко смерти тревога - как если бы ты знаешь, что эта дорогая жизнь может оказаться всего лишь кратковечным промежутком между обреченностью и чудом....
— Руслан, — всё, на что меня хватает.
А тот будто и не дышит.
Становится страшно. Причем, не за себя и не за Павлова, вот уж кого ни разу не жалко. А за Сергея, на которого падает очень грозный взор, и за Романа, залетевшего в помещение с новостями и виноватой рожей.
— Арина. Теперь эти уроды точно сядут, доказательств больше, чем достаточно. Ты — молодец:
— Они точно сядут Надолго. А вот тебя я снова в кому отправлю, — тихо, без эмоций произносит Сатана, глядя в глаза моего бывшего мужа.
И честно, у меня волосы на голове шевелятся.
Зотов кивает, не рискуя спорить. А Арбатов уже подходит к медику и внимательно выслушивает рекомендации по уходу.
— Тугая повязка, не напрягать, косыночный бандаж, на осмотр к врачу через две недели.
— Мы всё сделаем. Прослежу.
Сглатываю.
Шика-а-арно звучит. Чего уж."
"Протестовать даже не пытаюсь... ради собственной безопасности.
63.
В машине едем в полной тишине. Так же молча входим в дом.
Вокруг витает напряжение, про которое обычно говорят — можно резать ножом.
— Чего дрожишь? — спокойно спрашивает Арбатов, пропуская меня первой в кабинет, и, не дожидаясь ответа, вдруг огорошивает. — Неужели я такой страшный?
Ох Ау... прекрасно!
Бросает в пот... образно выражаясь.
Он что, сомневается?
Зря. Потому что очень часто производит такое неизгладимое впечатление, что памперс из лишнего предмета в обиходе превращается в вещь просто незаменимую.
Вот как сегодня в фонде час назад.
Прячутся, чё?!
— Не очень, — признаюсь, бравируя.
— А вот и проверим, — усмехается и, не разрывая зрительного контакта, начинает медленно приближаться.
Не будь дурой, тихонечко пячусь.
Жаль, кабинет не резиновый, да и кружить долго не выходит. К тому же выпускать меня никто не собирается. «Догонялки» заканчиваются у стола, в который упираюсь попой. Руслан придвигается вплотную, нависает.
В горле моментально пересыхает. Смятение ползет по коже, охватывая тело. Руки от волнения начинает тянуть.
— Руслан.
— Арина.
Хрипло.
Пипец котёночку!
Его дыхание обжигает мои губы. Потряхивает. Мы слишком близко подходим к чему-то необъяснимо медово-притягательному и остро-жаркому одновременно.
Отвлекает стук в дверь. И следом та распахивается.
— Рус, ну, наконец-то, ты пришел.
На пороге вырисовывается уже знакомая блондинка.
Очуметь.
