Автор
Я стою в загаженном алкоголем зале, миниатюрная сумочка прижатая к груди. Свет от сломанного лампопласта играет на монетах и долларовых купонах, намекающих на будущую роскошь и влияние. Время до выборов еще есть, но уже чувствуется тянущая ко смерти тревога - как если бы ты знаешь, что эта дорогая жизнь может оказаться всего лишь кратковечным промежутком между обреченностью и чудом....
Тоже замолкаю и вновь прислоняюсь к его плечу.
Спокойствие, так спокойствие. Тем более, что с Сатаной эту роскошь я точно могу себе позволить.
Через полчаса дороги и пять минут ожидания в коридоре, нас приглашают с Русланом в кабинет заведующей отдела ЗАГС.
И вот там, получая на руки не только свидетельство о расторжении брака с Зотовым, но и второе, о заключении брака с Арбатовым, понимаю, что к чему.
— То есть, мне теперь паспорт менять придется? — уточняю в полной тишине единственный волнующий момент.
Отметив, что в графе «После заключения брака присвоены фамилии.
— Так что, Рус? — спокойно уточняю, поворачиваясь к... мужу.
Я не дергаюсь и не визжу, не кидаюсь на него с упреками и не прожигаю ненавидящим взглядом. Однако, тем самым, по ходу, лишь сильнее напрягаю.
— Ариш, уже не надо ничего менять, — он аккуратно поглаживает меня по коленке.
А в глазах так и мелькает вопрос: «Рванет? Не рванет?»
— Да. Вот, держите, всё готово, — следом поддакивает заведующая ЗАГСом и шустро протягивает.
Один мне.
Другой Руслану.
Гляжу на женщину, вижу, как она волнуется. И не могу понять: это ей нервозность от Сатаны воздушно-капельным путём передается?
—А я расписаться не могу... у меня лапки, — усмехаюсь, показывая женщине перебинтованные руки.
И вот тут ее отпускает.
Она понимает, почему я не забираю документ:
— Ничего страшного, — машет ладошкой и улыбается широко-широко, — дома черной гелевой ручкой распишетесь, когда можно будет.
Хмыкаю, киваю.
— Спасибо, — благодарю и, поглядывая на Арбатова, уточняю, — ну что, муж, пойдем?
— Пойдем, жена, — острит в ответ и головой качает.
Когда покидаем кабинет, спиной чувствую, что милая заведующая, не просто крестится, благословляя нас, а себя трижды осеняет, что избавилась. Бедная, наверное, теперь и валерьянку бутылями глотать станет.
— Арина, а ты мне ничего сказать не хочешь?
Как ни странно, но терпение у Руслана заканчивается быстрее моего.
— Ругайся тогда!
Сатана, сбитый с толку, выглядит до ужаса милым и забавным.
Некоторое время им любуюсь, только потом подаю голос.
— Ругаться не буду. Просто попрошу, — произношу негромко.
Улыбку не прячу, невозможно это сделать, когда мужчина не скрывает, насколько в этот момент он зависим от моего настроения.
