Автор
Я стою в загаженном алкоголем зале, миниатюрная сумочка прижатая к груди. Свет от сломанного лампопласта играет на монетах и долларовых купонах, намекающих на будущую роскошь и влияние. Время до выборов еще есть, но уже чувствуется тянущая ко смерти тревога - как если бы ты знаешь, что эта дорогая жизнь может оказаться всего лишь кратковечным промежутком между обреченностью и чудом....
Хотя сейчас он изгаляется чисто по-дружески, а не чтобы задеть Мельникова.
— О, а вот и моя сладкая булочка идет, — меняется друг до неузнаваемости.
Язвительность пропадает. Глаза разгораются. На губах расцветает улыбка купленного с потрохами раба. Рука сама собой тянется к официанту, возвращая ему на поднос практически не тронутый бокал. И весь он напружинивается, замирая в секундной готовности, чтобы через миг стартануть к... своей крестнице. Нашей с Ариной дочери, появившейся на свет два с половиной года назад.
— Миха, только не вздумай ее баловать, как в последний раз было. Иначе мне Ариша голову оторвет:
— Верхнюю или нижнюю? — подкалывает Самков уже меня, но при этом во все глаза, как и я, наблюдает за Нютой.
Дочка, моё самое маленькое бесценное сокровище в желтом комбинезоне с ярко-красной божьей коровкой на груди, важно перебирая пухлыми ножками, уверенно чешет в сторону сцены, где с короткой, но прочувствованной речью выступает ее обожаемая мамочка.
Сегодня очередной аукцион, направленный на сбор средств в помощь больным детишкам.
"В одной руке рыжеволосое, как мать, чудо, крепко держит букетик цветов, а второй цепляется за ладонь Зоси, обожаемой старшей сестры. У которой, к слову, тоже в руках букет.
И кто из двух сестер сильнее чувствует свою значимость — вопрос спорный. Потому что горды собой и прекрасны они обе.
Никогда бы не подумал, что моей старшей дочери будет интересно возиться с младшей.
При этом никакого соперничества, зависти или скрытой агрессии. Бесхитростность, чистосердечие и любовь.
Два года назад Зося удивила в конец. Она попросила не меня, а Арину разрешить ей жить с нами постоянно. Не знаю, о чем секретничали две мои старшие красотки, но в кабинет пришли, держась за руки, с огромными блестящими от слез глазами и.
Позже, набрав Альбину, понял, что поступаю верно. Бывшая горе-любовница нашла себе кавалера, но, опасаясь моего характера, сближаться с ним боялась.
Услышав же решение дочери... выдохнула с облегчением и не стала за нее бороться.
Оказывается, даже у таких прожжённых аферисток наступает момент, когда чувства перевешивают проживание в золотой клетке.
