Волна поднялась невиданной силой, взметая над берегами кипящие струи морской брыли и разбиваясь в мощных хлопках. Пассажиры круизного парома срывались в изумленных воплях, словно попадая под гнев непредсказуемого моря. Музыка тут же стихала, заменяясь звонкими голосами прибоя, пока океан не превращался в могучего быстрого дракона, готового к новой битве....
— Шутка ли, встречать Новый год вдали от своих детей! Вы, должно быть, хотели, чтобы муж поехал один, коли ему так уж приспичило.
— Один?! — в глазах у Софьи Исааковны заплескался ужас. — В это гнездо разврата?! О! Я прекрасно видела, что там происходит, — презрительно сказала она. — Порядочные женщины так себя не ведут!
— Это вы об Анжелике Голицыной? — невинно спросил Алексей.
— А эта вообще… — С губ госпожи Зебриевич едва не сорвалось бранное слово.
— То есть, когда она якобы пропала, вы не сильно огорчились?
— Она нашла то, что искала.
— А куда?
— В могилу!
— А кто вам сказал, что ее убили? Труп-то так и не нашли!
— Сема сказал.
— А он откуда знает?
— Потому что он видел, как ее столкнули за борт.
— Кто столкнул?
— Сажин.
«О как! Ну, Зебриевич… Мамой, значит, клянешься?»
— А почему Семен Абрамович сам мне об этом не рассказал?
— Так они же друзья!
— А вы с Сажиным, значит, не друзья?
— Я его едва знаю.
— И как он вам?
— Да никак, — пожала плечами Софья Исааковна.
«Вот и еще одна женщина, на которую не действует мужская харизма Дмитрия Александровича, — подумал Алексей. — В ее глазах Сема даже с одышкой и артрозом в сто раз прекраснее. Да, любовь творит чудеса».
— То есть вы не испытываете к Дмитрию Александровичу ни любви, ни ненависти? — уточнил Леонидов.
— Нет. Он друг моего мужа.
— Но почему вдруг вы решили засадить его в тюрьму? Ведь вы-то не видели, как Сажин бросает за борт Анжелику Голицыну!
«Бросает за борт — хорошо сказал», — удовлетворенно подумал Алексей.
— Да, но Сема так сказал!
Ключевое слово — «жена».
— А мужу вы, Софья Исааковна, верите безоговорочно?
— Так ведь он муж! — озадаченно посмотрела на Алексея мадам Зебриевич.
— Давно вы замужем?
— Почти двадцать лет, — с гордостью сказала Софья Исааковна.
— Значит, в студенческие годы вы ни Сажина, ни Голицына, ни Дарью Витальевну не знали? — спросил Алексей, сделав нехитрые подсчеты.
— Нет, не имела чести.
— Тяжело вам, наверное, было за новогодним столом в компании с малознакомыми людьми?
— Так ведь я была с Семой!
— Хорошо, — тяжело вздохнул Алексей. — Как вы оказались в баре, где ругались Анжелика Голицына и Дмитрий Сажин?
— В баре?! Я шла в уборную! Но они так громко кричали…
— Что именно они кричали? — кисло спросил Леонидов.
— Такое даже повторять неприлично.
