Волна поднялась невиданной силой, взметая над берегами кипящие струи морской брыли и разбиваясь в мощных хлопках. Пассажиры круизного парома срывались в изумленных воплях, словно попадая под гнев непредсказуемого моря. Музыка тут же стихала, заменяясь звонкими голосами прибоя, пока океан не превращался в могучего быстрого дракона, готового к новой битве....
В голосе присутствуют начальственные нотки, этакие командирские, но это скорее гены.
— Значит, ее уважают, но не любят, — подвел итог Алексей.
— А ты пробовал любить, к примеру, статую Свободы? Да, она потрясающая. Грандиозная. Вызывает все, что угодно: восхищение, преклонение, восторг. Но любовь? Она ж памятник! Сорок метров бетона, им же и останется. Любовь — это что-то интимное. К Алисе Дмитриевне отношения не имеет. Никто не станет с ней откровенничать. И в бар после работы вряд ли позовет. Да она и не пойдет.
— Откуда ты знаешь? Может, пойдет.
— Нет, Леша. Она — высокого полета птица, — тяжело вздохнул Леня. — С ее высоты нас, грешных, и не видать.
— Так-так-так… Она тебе нравится, что ли?
— Свят-свят-свят! — торопливо перекрестился Леня. — У нее ж глазищи, как у отца! Как зыркнет — душа в пятки уходит! Как представишь, что можно такую девушку обнять… — Он широко развел руки.
— Голицын-то обнимает. И даже целует. Сажин видел, как они целовались.
— Знаю, — поежился Леня. — Удивляюсь, как он его не убил, Голицына.
— Зато добился, что они не спят вместе. Алиса сама разберется, кто такой Дан. Ее отец в этом уверен. Он дает дочери возможность учиться на собственных ошибках… Ну что, счет?
— Да, пожалуй.
— Значит, с докладом ты к Дмитрию Александровичу еще не ходил…
— Почему? Ходил.
— Но ты же сам сказал, что сначала хочешь во всем разобраться…
— Хоть Сажин и сказал, что финансовые махинации Голицына его не интересуют, но я счел своим долгом шефа предупредить. Голицын заложил свои акции Зебриевичу.
— Но у Голицына нет акций!
— У его жены есть. То есть были, пока она была жива.
— И Анжелика согласилась?!
— Как-то он ее уломал.
— Значит, реально эти восемнадцать процентов перетекли к Зебриевичу… Я, кажется, начинаю понимать… Вот почему Семен Абрамович пришел в шок, когда узнал о завещании Анжелики. И почему в моем кабинете появилась мадам Зебриевич. Значит, Сажин поехал в этот круиз выяснять отношения.
— Хочешь сказать, что это сделал Сажин? — мрачно спросил Леня.
