Волна поднялась невиданной силой, взметая над берегами кипящие струи морской брыли и разбиваясь в мощных хлопках. Пассажиры круизного парома срывались в изумленных воплях, словно попадая под гнев непредсказуемого моря. Музыка тут же стихала, заменяясь звонкими голосами прибоя, пока океан не превращался в могучего быстрого дракона, готового к новой битве....
Он ушел на дно из-за того, что был перегружен пушками, потом шведы парусник подняли и сделали из него музей. Там довольно интересно, но лично я там был уже дважды. Первый раз по обязанности, поскольку это одна из главных достопримечательностей Стокгольма, а второй от скуки. Вообще, Стокгольм я не люблю.
— Почему? — удивился Алексей. — Говорят, красивый город.
— Не к душе. Поэтому в городе мы с женой не задержались. Пообедали и поехали на паром.
— А кто задержался?
— Сажины. Дашка ведь фанатка. Ее хлебом не корми, дай только зайти в бутик культуры да поглазеть на исторические развалины.
— А ваша жена, как я понимаю, от культуры далека?
— Анжелика больше по части магазинов, а в Стокгольме их попросту нет. Тех, в которых она привыкла отовариваться. С бутиками там бедновато.
— А что банкир с супругой?
— Вот Софа в магазинах-то и обосновалась. Надолго. Она вообще в этом плане человек непритязательный.
— Вряд ли она когда-нибудь полола в огороде грядки, — задумчиво сказал Алексей, вспомнив фотографию Анжелики Голицыной. — Значит, в Стокгольме вы разделились? Я правильно понял?
— Правильно, — кивнул Даниил Валерьевич.
— Так почему же не поехали?
— Из дружеской солидарности, — сверкнул улыбкой Голицын.
«Врет, — уверился Алексей. — Что-то тут не то».
— Как я уже понял, вы очень разные люди, — аккуратно начал он подбираться к истине. — Что же свело вас в эту новогоднюю ночь на пароме, следующем из Питера в страны Балтии?
— Мы вместе учились, — еще шире улыбнулся Голицын, явно пряча за этой улыбкой свои истинные чувства.
