Ричард Мельбурн и его свиты пробыли в имении Скроупов три дня, и за все время Луиза едва ли сказала брату больше двух десятков слов. Беатрис Флетчер юная графиня так же игнорировала, опасаясь привязаться еще к одной невинной жертве своего брата. И когда граф покидал ее новые владения, луиза сказалась больной, и не вышла, чтобы попрощаться с ним.
Начало сентября 1536 г. Замок Мельбурн.
Роберт Холл только что закончил свой доклад о проделанных восстановительных работах в замке, состоянии дел в имениях, и вынужденных тратах переданных в его распоряжение денежных средств. Он был доволен результатом своей деятельности. Как управляющий и друг он сделал все, чтобы не только восстановить замок и деревни и удержать доход от пастбищ, угольных месторождений и других угодий, но и получить значительный доход. Граф не высказал особых восторгов и благодарности, выслушав управляющего с холодным беспристрастным лицом. Возможно, его сдержанность объяснялась усталостью. Мельбурн вернулся поздно ночью, без предупреждения, не выслав вперед гонцов. Пока комнаты готовили к приему хозяина, граф решил не терять время зря, и выслушать отчет Роберта. Свою юную спутницу вместе с другими дамами, сопровождающими ее, он оставил в малом зале, чтобы они могли спокойно поесть после долгой дороги. Растянув темно-фиолетовый колет, подчеркивающий синеву его глаз, Ричард Мельбурн ослабил воротник шелковой белой рубашки, пока слуги стаскивали с него грязные высокие сапоги. Забросив длинные мускулистые ноги на подставку перед высоким массивным креслом, он погрузился в мрачные думы, почти не слушая своего управляющего. Черные волосы спутанными кольцами ложились на белоснежный ворот рубашки, придавая своему владельцу мистический темный облик. Холл с некоторой тревогой наблюдал за своим хозяином и другом. Настроение графа не предвещало ничего хорошего. Задумчивый и расслабленный он казался ему опаснее, чем изрыгающий гром и молнии. Роберт был старше Ричарда на восемь лет, и помнил его еще совсем мальчишкой. Очаровательным смазливым юнцом, веселым и искренним. Граф всегда обладал скрытой силой, и даже в открытой улыбке таилась властность и обостренное чувство справедливости. Он рос, его тело менялось, становясь крепче и сильнее с каждым днем. Превратившись в мужчину, Мельбурн не потерял ни юношеского задора, который иногда проскальзывал в озорном мягком смехе, ни широты души, ни обаяния юности. И он не был жесток. Не был злобен и мнителен.
