Холодная усмешка играла на его лице. Прислонившись плечом к лепнине, украшающей камин, он лениво потянулся за кубком с вином и пригубил глоток.
— Хорошо, Роберт. Купер заслужил свою смерть. Но ты-то оказался умнее. Так? — Ричард оторвал взгляд от содержимого кубка и метнул в сторону Холла уничтожающий взгляд. — Ты не лезешь на рожон. И действуешь мягко, и обходительно. Что ты делал, Роберт? Дарил цветы? Читал стихи, а, может быть, обещал освободить ее?
— О чем ты говоришь! — Роберт шагнул вперед, уменьшив расстояние между ним и графом.
— Откуда ты знаешь, что Элизабет прячет под своей простыней?
— Боже, ты подумал, что я мог воспользоваться ее беззащитностью? — изумленно спросил Роберт. — Она сама рассказала мне про оружие. Элизабет понятия не имеет о моих чувствах. Все, чего я смог добиться — ее доверия, и дружбы.
— Забудь об остальном. — расслабившись, спокойно сказал Мельбурн.
— ну, почему, Ричард? У тебя теперь есть Беатрис Флетчер. Элизабет для всего мира мертва. Алексу она не нужна. Он снова женился, и скрывается от правосудия. Его голова на плахе — только вопрос времени. Люди Саффолка найдут его и притащат к тебе, если ты захочешь. Твоя месть почти осуществилась. Оставь мне Элизабет.
— Ты не понимаешь, Холл? — криво усмехнулся Мельбурн. — Элизабет Невилл моя. Моя. И я собираюсь сделать то, на что ты не решился… когда закончу с Беатрис.
— Ты не посмеешь! — лицо Роберта исказила гримаса отвращения и злости. — ты же говорил, что никогда не дотронешься до нее.
— Я передумал. — равнодушно пожал плечами Мельбурн. — Изначально это не входило в мои планы. Она сама напросилась, черт возьми. И ты не смеешь перечить мне. Ты — слуга. А я твой — хозяин. Не смей мне даже заикаться в ее защиту.
— Я думал, что мы друзья.
— Тем более. Эта женщина принадлежит твоему другу.
— Ты отдал ее всем, кто пожелал.
— А теперь я хочу ее сам.
— Ты не можешь так поступить, Ричард Мельбурн. — потрясенно прошептал Роберт Холл. — разве мало зла ты причинил ни в чем неповинной девушке. И ты отнял у нее все, что только мог. Я готов дать ей свое имя и защиту. И бы исправил все, что ты натворил. Но в вас, милорд, нет ни грамма милосердия.
— Если я буду нуждаться в твоих проповедях, я дам тебе знать. А теперь оставь меня. Я очень благодарен тебе за службу, но есть вещи, которые тебя, Роберт, не касаются, и тебе не принадлежат.
— Элизабет — не вещь.
— Роберт, я не стану насиловать твою возлюбленную, если ты этого боишься.
